Время курить

Семь часов утра. Городская улица. Несконачемый поток людей медленно ползёт по своим делам: с работы, на работу, на учёбу, ведут детей в детский сад — кто куда. Опостылевшая картина, что повторяется семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году.
Я плетусь посреди этой толпы. Люди слева, справа, сзади, впереди — никуда от них не деться; лишь маленький клочок неба над головой, чтобы дышать. И выбраться из этой пробки как можно скорее было вопросом жизни и смерти для меня. Если точнее, вопросом жизни.
Ведь, по правде говоря, было не ровно семь часов. Часовая стрелка больших часов, висящих на главной площади неподалёку, уже покоилась на цифре семь, а минутная всё ещё стремилась в свой зенит. Но до своего пика ей оставалось взбираться не больше двух минут. Я начал постепенно расталкивать толпу вокруг себя, не забывая следить за ходом минутной стрелки.
И тут она продвинулась ещё на шажок вперёд. Одна минута. Секунд на тех часах не было, и я начал отсчитывать про себя секунды. Одна, две, три — я ускорил шаг. До площади ещё было далековато, а беспощадная лавина людей не хотела расступаться. Пора действовать.
Десять, одиннадцать — я мягко отстранил человека впереди с моего пути. Место для манёвра освободилось, и я прошёл к заграждению, отделяющему пешеходов от автомагистрали.
Двадцать пять, двадцать шесть — я вскарабкался на заграждение и, балансируя как кошка, побежал по нему. Нельзя было податься ни вправо, где были одни сплошь людские головы, ни влево, где с безумной скоростью носились автомобили. Я быстро добежал до развилки перед площадью, где толпа расходилась, и спрыгнул на место посвободнее.
Пятьдесят! Спасительное пространство уже рядом, и я рыскал глазами в поисках... Ага! Мой взгляд уцепился за ступенчатую лестницу, которая поднималась высоко над землёй. Я взял курс на неё, стараясь бежать как можно прямее к ней. Нельзя терять потом направление, иначе — смерть.
Пятьдесять восемь, пятьдесят девять — я вдохнул в лёгкие как можно больше воздуха. За месяц подобных тренировок они стали намного вместительнее, чем раньше.
Шестьдесят. До лестницы оставалось не так много. Я в последний раз посмотрел на неё, на часы — стрелка неумолимо указывала вверх — и закрыл глаза.
В тот же миг всё вокруг буквально наполнилось звуками. Включились динамики, и раздался громоподобный голос. «Время курить!» - радостно сказал он. Толпа зашуршала карманами, доставая сигареты и прикуривая их. Кто-то, уже привыкая к такому распорядку, достал сигареты заранее. Воздух вокруг стал намного плотнее — я уже научился ощущать такое кожей.
Я взбежал по первым ступенькам лестницы. Сейчас надо пробежать три-четыре пролёта — дым пока не добрался слишком высоко, и там уже можно будет открыть глаза. Но, как бы ни был нетороплив дым, кашель теперь раздавался отовсюду. Не все же курили.
Я распахнул глаза и жадно вобрал свежий утренний воздух. Ну, настолько свежий и утренний, насколько он мог быть таким в большом городе. Теперь я неспеша поднимался по лестнице и осматривал происходящее.
Хоть программа «Время курить» шла уже целый месяц, и я уже часто видел эту картину, я всё же невольно вздрогнул. Всё устилал дым. Ещё две минуты назад глаза увидели бы лишь потоки машин и людей. Теперь же — дым. Изредка в нём образовывались «прорехи», открывая спрятавшийся ужас. Вот покрасневший человек разошёлся кашлем, опустившись на колени посреди тротуара. Никто не обращает внимания — все самодовольно курят и спешат, спешат...
Таких, покрасневших, по утрам много. Вот и скорая прибыла. Они уже знают, что надо ехать. Врач-пассажир сидит в какой-то маске, закрывающей глаза и нос, а вот водитель... Нет, нос он закрыл. Но глаза его стали бардовыми и словно бы вздулись. На момент он их зажмурил и, не справившись с управлением, врезался в ограждение дороги. Врача рядом с водителем выбросило через это ограждение; упав на какого-то курильщика он замер вместе с ним.
На дороге же раздался скрип тормозов — кто-то врезался в остановившуюся скорую. Та отлетела и перевернулась на крышу посреди дороги.
Дым закрыл дорогу. Прореха возникла в новом месте, и там я увидел несколько лежащих подряд человек. Они тоже были красными, но уже не кашляли и, наверное, даже не дышали. Спешащие курильщики поспешно перешагивали через них и устремлялись вдаль по своим делам.
Над дымом включился рекламный экран. Яркими буквами он провозглашал: «Пассивные курильщики страдают больше активных. Присоединяйся к нашей минутке курения!» Эта надпись повисела с минуту, а затем включился какой-то ролик. Там мужчина в деловом костюме что-то вещал. Звук донёсся до меня секундами позже:
«Наша минутка курения даёт свои результаты. Во всех сферах деятельности теперь повысилась производительность — люди меньше бегают курить. За тот месяц испытательного введения такого режима к нам поступило не более ста жалоб. Мы удовлетворены результатами и намерены продолжать эту традицию. Доброго вам дня, и помните — если вас увидят курящими не в минутку курения, вы будете серьёзно оштрафованы. Спасибо за внимание.»
Я вздохнул и взглянул на часы. Они показывал семь десять. Всё закончилось. Громовой голос радостно объявил: «Время курить закончилось!» Дым потихоньку стал рассеиваться. Я подожду. Не хочу дышать этим воздухом. Такой воздух сегодня, да теперь и всегда, будет по всему городу шесть раз в день.
Следующий раз в десять часов.