Время!

Новелла.

1.

На этом острове они жили давно: мальчик, сколько себя помнил, старику и вспоминать не хотелось. Жили райской благодатью: на деревьях круглый год бананы, кокосы, манго. Если не лениться…
Фрукты фруктами, и море не оставляло их своей милостью: в отлив мальчуган собирал на отмели крабов. Там же, в лужах, металась захваченная врасплох рыба.
Изредка, старик стаскивал свой тиковый плотик, пускался в плавание. Впрочем, это громко сказано, дальше мили от острова он не отплывал, промышлял рыбу ввиду своей хижины. Не за себя, за внука побаивался, случись что, мальчонке не выжить.
Пятнадцать фунтов, как правило, привозил. Было, забрасывал сети. Когда такое случалось, попадалась даже каракатица, осьминог запутывался. Тунец, скумбрия, дорадо… Об анчоусе и говорить нечего, старик их ведрами черпал. Криль впрок заготавливал…
Ютились аборигены в щитовом доме, для островной жизни обеспеченные. Котелки, кастрюли, посуда, ножи, топоры, свечи, этого добра у них хватало.
Жили ремеслом, старик резал поделки из дерева: фигурки, подсвечники, маски, бумеранги. Получалось неплохо, товар расходился быстро.
Каждую пятницу, в привычные звуки леса вплетался вибрирующий звук. Дед бросал тогда все свои дела, выходил на берег.
Точка росла на глазах, превращаясь в моторную лодку. В ясную погоду мальчик мог видеть далекий берег, откуда шла посудина. Материк.
Спустя время, на песок, с влажным тихим шорохом накатывалась лодка, на берег сходил рулевой. В своей неизменной капитанской фуражке, одного со стариком возраста. Друзья детства.
Он ерошил мальчику волосы, протягивал из-за спины пластиковое ведро. С пирожными. Завернутые в полиэтилен, присыпанные сухим льдом, они не успевали стать сладким комочком, держали свою форму корзиночки. Другого способа довезти сладости до острова не было. В этот момент, на лицах взрослых блуждали глуповатые, счастливые улыбки. Что говорить о ребенке.
После этого ритуала, выгружали продукты, относили в лодку мешки с изделиями, что старик успевал сделать. На прощанье, капитан выкуривал трубку, вскоре, его плоскодонка гнала волну уже в трех кабельтовых от берега.
Так повторялось из месяца в месяц, из года в год.
В доме, под столом в куче хлама, валялся транзистор, у него давно сели батарейки. Это обстоятельство печалило старика: ни новостей не послушать, ни часы сверить. Заказать новые… Забывал. Приемник нервировал своим показным здоровьем, рассерженный, он сунул его в дальний угол, с глаз долой.

2.

Был в доме и будильник, купленный стариком в бытность еще шефом телефонной компании. Это был огромный медный "халифманн", с двумя хромированными чашечками с блюдце. Он был дорог старику как память.
Когда тишину нарушало звонкое металлическое дребезжание, Мальчик и Старик открывали глаза. Прерывал согласованную трель бойков обычно старший. Никто из островитян не мог припомнить дня, когда бы встал раньше. Привычка.
Они выходили из дома, забредали в воду по пояс. Отфыркиваясь, смотрели обычно влево, на заросшую лесом косу.
Отсюда, с двух миль океанские красавцы выглядели игрушечными. Часы показывали одно время, корабли проходили разные. То трехпалубный коротко ухнет, то четырех…
Из каких далей они шли, в какие… На этот вопрос старик ответить не мог, Мальчик тем более.
Когда они выходили на берег, мореплавателей-одиночек уже наполовину скрывал мыс. Позевывая, старик отправлялся вглубь острова, за деревом и лозой для поделок.
Мальчик стоял в воде до тех пор, пока чудное явление не исчезало за кудрявым островным массивом. Не взрослым своим умишком, он размышлял о тайне лайнеров. При каждой очередной встрече, она казалась ему безмерно загадочной, мысли устремлялись к ней против воли.
Не раз порывался Мальчик разобрать часы, заглянуть внутрь механизма. Не осмелился, а ну как не соберет обратно. Не слепой, видел, с какой любовью Старик всякий раз заводит часы, стирая с них пыль. Отними это у него…
Ничто не мешало Мальчику чуть-чуть повернуть колесико против часовой стрелки, тайком, безотчетно.
Утром, как обычно, островитяне приступили к водным процедурам.
Встряхнувшись как щенок после купания, боковым зрением Мальчик увидел справа от себя что-то большое и белое. Бесшумно, словно из небытия, из океана вырастал лайнер. Казалось, до него рукой подать, однако форштевень, секущий надвое морскую гладь, говорил: до корабля не меньше полумили.
Громада скользила мимо, Мальчик впитывал распахнутыми глазами проходящее перед ним великолепие, боясь не успеть увидеть всего. Его взгляд бежал по деталям: палубам, надстройкам, иллюминаторам.
Многое бы он отдал за то, чтобы оказаться на борту судна. Мальчик видел большие суда на расстоянии, когда все размыто тропическим маревом, не различить деталей. Назойливыми комарами, сновали вокруг острова пароходики, изредка приставали катера, яхты.
Увидеть же скуластый океанский корабль совсем рядом… Мальчик оцепенел от редкого зрелища. Величественно проплывало мимо него что-то сказочное, потустороннее. Шума работы машинного отделения не слышно, лайнер скользил беззвучно.
На террасах - палубах шла недосягаемая для него жизнь. Люди сидели в шезлонгах, подставляя свои стройные и обветшалые тела золотому околесью. Танцевали, утоляли жажду, голод, любили…
Когда в виду корабля показался остров, самые любознательные высыпали на палубы. На Мальчика смотрели в бинокли, показывали на него пальцем. Это его почему-то не радовало, что-то мешало весело прыгать на одной ножке.
Его взгляд остановился на фигурках в голубом, розовом, белом… Что за чудо эти волнующие создания! Их немного, у него разбежались глаза, ни на одной из них он не мог сосредоточиться.
Ни с того ни с сего он замахал руками всем вместе взятым. Кое-кто ответил ему, и Мальчика бросило в дрожь, захотелось увидеть этих отзывчивых ровесниц. Они отличались друг от друга, наверное, не только платьицами.
Лайнер проплыл мимо.
Это был знаменательный день. Обычный ход мыслей ребенка нарушился, ему захотелось уединения. Полог тропического леса приподнялся, впустив его. Глядя на Мальчика Старик тоже погрузился в печаль.

3.

Невдалеке от влажной, сине-зеленой от водорослей прибрежной полосы, лежал остов лодки. На нем, выбеленном дождями и солнцем, рассеченном щелями, нечего было и думать о прибрежном плавании.
Перевернуть ее для Мальчика не составило труда, он уже вырос, окреп. Прошло несколько дней, и он сделал что хотел. После того, как разбухнут клинья в днище, на ней можно спокойно отправляться в плавание.
Старик своего довольства не скрывал: он теперь со всеми удобствами мог ловить рыбу, не боясь задремать и упасть в воду.
Как-то, еще чуть подведя будильник, Мальчик встретил лайнер на своей лодке.
Громада корабля нависала над ним: что бы рассмотреть его верхнюю палубу приходилось задирать голову. Плескаясь, скользил мимо борт, в иллюминаторах видны лица, различались даже черты.
Мальчик выискивал в толпе тех, кого считал неземными творениями. Малышки восьми лет его не интересовали.
Вот они, одна, другая, третья… Он встретился глазами с миссис в широкополой, с волнистыми краями шляпке. Вздрогнул от неожиданности, и не отводил от нее взгляда до тех пор, пока ее розовая пелеринка не слилась с другими.
У Мальчика вошло в привычку каждое утро встречать проходящие суда. Старику от этого становилось не по себе, его томили неясные предчувствия.
В один из дней Мальчик исчез.
Когда Старик с мешком пиленых заготовок вернулся из леса, он не нашел его дома. Не было и лодки. Поначалу, это его нисколько не озадачило, малыш часто рыбачил не отпрашиваясь. Трехчасовое его отсутствие считалось в порядке вещей. Водить слабыми глазами по слепящей океанской дали не имело смысла.
Старик скользнул взглядом по часам, отмечая положение малой стрелки, как бы запуская метроном. Тот отсчитал уже четыре часа, Мальчика все не было. И Старик понял, его сегодня не будет. Больше того, он не появится и завтра. И послезавтра.
Время! Старик не был готов к этому, у него внезапно открылись глаза. И в пронзительной небесной сини, отчетливо обозначилось его сегодняшнее одиночество. Кого винить…
Моторная лодка, как ни в чем ни бывало, продолжала свои челночные рейсы между материком и островом. И капитан и Старик разговоров на больную тему избегали.
Как-то, старый капитан привез ему объемистый пакет. Удивленный Старик ставил на песок вещи, которые не заказывал. Здесь и батарейки для приемника, и зажигалки, и копченая колбаса, и банка малинового варенья. Особенный, до учащения пульса, восторг у него вызвали набор швейцарских ножей, резцы по дереву, наручные, с автоподзаводом часы. Кто?
Капитан помалкивал, считал - сам догадается.
Старик унес пакет в дом, вернулся, пряча покрасневшие глаза. На руках новые часы-амфибия. Сверил их с капитанскими, часы у моряков – точнее не бывают!
Тот протянул ему пластиковое ведро. Что в нем, Старик знал.
Утром он не стал заводить будильника. Из интереса сравнил время. Островные часы безнадежно отставали.

Они давно на острове, Мальчик и Мужчина. Сын и отец. Мальчик, сколько себя помнил, а Мужчина… не хотел ворошить прошлого. На острове им жилось неплохо…
Море не оставляло их своей милостью: на побережье, в любой день, можно отыскать с полдюжины крабов. А это еда. Кроме того, рыба…
Изредка, Мужчина садился в лодку, думая наловить рыбы к вечеру. Прежде чем погрузить вёсла в океанскую гладь, он смотрел на группу веллингтоний, секвой. У подножия великанов - прах Старика.
Мальчик став Мужчиной, уже не полагался на спокойное течение Времени, пытался управлять им. И учил этому непростому искусству своего сына, в какой-то мере тоже Мальчика.

7 августа 2006 г.