В белом объятии

МОРТ РЭЙНИ – В БЕЛОМ ОБЪЯТИИ.

Дэйв всегда испытывал это волнительное чувство, когда ходил на концерты. Что – то в нём ворошилось, то ли, пытаясь помешать, то ли наоборот. Казалось бы, совсем обычное дело – сходить на концерт, но он всегда сильно переживал попусту. Он столько раз на них бывал и должен был привыкнуть, но нет… каждый раз всё те же чувства, которые, наверное, пытались его предупредить об опасностях. Пьяные слэмари, прокуренное до предела помещения, духота и затхлость, отморозки, которые не очень то любят «волосатых упырей» и с превеликим удовольствием сделают в голове ещё один глаз, или укоротят мешающий нос, или сделают бесплатную пластическую операцию… Но ему просто приходилось терпеть щепетильность своего характера, ибо Melodic Death Metal – был для него своеобразным воздухом, а атмосфера живого кача – хлебом. Дэйва восхищало сочетание быстрого и жёсткого «дэза» с мелодическими соло – партиями и акустическими вставками. Эта музыка была в силах поднять его ленивую задницу с кресла и пойти на концерт, не смотря на то, что после них ему частенько приходилось пускать в ход быстроту своих ног, когда за его спиной появлялось несколько лысых боровов, которые широко ухмылялись своими беззубыми ртами и мяли кулаки, похрустывая костяшками пальцев. Но они никогда ещё не догоняли Дэйва – спринтера, который едва их, завидев, улепётывал так, будто за ним гонится свора псов.
Он также не любил учувствовать в диких плясках, которые стандартно устраивали пьяные энтузиасты. Танцы эти больше походили, но массовое мордобиение, хотя страдало в них не только лицо, но и остальные части тела. Дэйв всегда смеялся, когда ему говорили, что «слэм» это великолепно! Что это отличный способ снять стресс, накопленный повседневной рутиной и уйти от житейских забот, которые терзали всех и каждого. На это Дэйв всегда отвечал, что уйти от рутины на поломанных ногах, собирая поломанными пальцами поломанные зубы, довольно тяжело и не очень то приятно. Да и выглядел сие процесс, весьма глуповато… хотя… Мирэйдж город свободных.
На концерты Дэйв всегда ходил один, потому что не любил шумные компании. Он садился за столик, вдали от танцевального зала, смотрел на сцену и слушал музыку, попивая при этом молочный коктейль с клубникой, который ему подавали обычно с еле сдерживаемым смехом.
Вот и сегодня он сел за тот же столик и заказал себе тот же молочный коктейль с клубникой. Пришёл он довольно рано и поэтому застал, как музыканты возились на сцене, разбираясь с аппаратурой. Как и принято ударные стояли в самом низу сцены, за спинами других музыкантов. Стандартная установка – бас – бочка с карданом, два альта, которые крепились на бочке и третий том, который стоял на полу по правую руку драммера; также немалое количество тарелок, которые в данный момент ударник прикручивал к установке. Гитаристы в это время настраивали свои инструменты, готовые рвать затхлый воздух в клочья, а звукорежиссёр регулировал громкость их звучания. Басист сидел около своего комбика и выводил частоты, предназначенные для более сочного звучания и одновременно мощности и насыщенности музыки, что и был должен обеспечивать хороший бас – гитарист. Вокалист в это время уселся на свои мониторы, курил и пил пиво. Один из гитаристов был крайне этим недоволен и поэтому умиротворённую эйфорию вокалиста прервали летящие в него плоскогубцы.
Потихоньку в зале начал появляться народ, пришедший на концерт, а около входа появилось несколько охранников, которые проверяли людей на колюще – режущие предметы и прочее, чем можно изрядно пошкодить и прибавить головной боли не только простым обывателям, но и хозяевам сие заведения. Большинство новоприбывших сразу же устремились к барной стойке за алкоголем и, закуривая, начинали громкие беседы, сливающиеся в гулкий шум. А загнанный и робкий бармен носился, раздавая заказы, как сайгак.
Саундчек закончился, и музыканты покинули сцену, уйдя в гримерку, настраиваться на выступление психологически. Звукорежиссёр включил фонограмму великой поп – дивы Мадонны и довольно удалился. Тусклый свет вальсировал в пустоте, оставляя слабые росчерки в глазах. Появлялась некая атмосферность в помещении, которая очень соответствовала сие чудному событию.
Буквально через полчаса на сцену должна была выйти группа In White Embrace – элита метал – сцены Мирэйджа. Это была одна из любимых групп Дэйва, пластинки которых он заслушивал до дыр и знал, наверное, наизусть не только все песни, но и когда вступает каждый инструмент, чем не мог похвастаться каждый заурядный слушатель. Он в нетерпении дёргал правой ногой под столом, что бывает всегда, когда он ждёт выступления любимой группы. Для Дэйва это всегда море эмоций, которые он запоминает отлично. Наверное, нет таких людей, которые помнят досконально, что они испытывали на каждом концерте. Также Дэйв мог похвастаться, что изучил всю подноготную всех любимых групп, словно отличник школьный учебник. Его всегда интересовала история тех команд, которые не просто меняли его мировоззрение, настроение, но и жизнь! Да! Многие группы так на него влияли, что он координально менялся в своём внутреннем, скрытом для всех, мире.
Дэйв не пропускал ни одного концерта в своём городе и это, наверное, тоже странно, но для него простая обыденность. Такая параноидальная любовь к тяжёлой музыке у него появилась неспроста. Вернее любовь к посещению таких концертов… Дэйв всегда любил нестандартную музыку, которая создаётся с помощью проб и ошибок, и невероятных экс-периментов. Как – то давно и он собрал свою группу, в которую вкладывал всю душу, словно писатель в свою кропотливую и скрупулёзную работу над книгой. Он был вокали-стом, но и неплохо играл на гитаре, поэтому всегда помогал в написании композиций талантливому баасисту. Вокал его развит был довольно хорошо – поставленный голос, техничность, правильное звукоизвлечение, мощность и насыщенность… Первые записи были сделаны на репетиционной базе и поэтому не выделялись дорогим качеством, но этого хватило, чтобы и слушатели и музыканты этого города заметили потенциал группы и, чтобы у людей не лилась из ушей кровь от отвращения. Их приглашали на фестивали, и они выступали с хорошими и не очень группами родного города. Творчество шло в гору, музыканты развивались и работали со своим уровнем, но… сие чудотворная летопись закончилась вполне трагично. Басист скончался … его избили. Он шёл ночью один домой и на него напали, ради утехи, пресловутые и милосердные отморозки, которые явно перестарались со своим увлечением. Он погиб в реанимации, прямо на больничной койке, когда пьяный верзила – врач пытался героически спасти его жизни, витая в густом мареве алкоголя.
Группа перестала существовать, ибо смерть басиста, подействовала на всех очень силь-но… один из гитаристов был родным братом умершего и относился к нему, как к отцу, поэтому после смерти его он покончил с собой, прыгнув с высотного здания головой вниз, будто в омут. Драммер уехал в другой город, а Дэйв с другим гитаристом спились. Вскоре и второй гитарист умер от того, что непристойно захлебнулся в собственной блювотине.… А Дэйв пил, пил, пил, пил…
Но время всё же имеет чудотворное свойство излечить сраные недуги, которые, будто шило в жопе. Постепенно сгоревший замок мечтаний тлел под гнётом солнечных лучей, а уродливый рубец на сердце помогло излечить сильно лекарство – In White Embrace.
… Как это обычно бывает – выключили свет, и стало ещё темнее, хоть глаз выколи. Прорисовывались контуры людей и разношёрстной мебели. На сцене появились тёмные силуэты музыкантов, которые распределялись, кто, где будет стоять. Дэйв затаил дыхание и начал слышать, как бешено, колотится его сердце от волнения, он облизнул засохшие губы и сглотнул застрявший в горле мнимый комок. Он даже пытался не моргать, чтобы ничего не пропустить, и поэтому выпучил глаза до предела, словно испуганная кошка. И только раздался первый удар барабанной палочки по рабочему, вступили и спецэффекты. Мерцающие огоньки прыгали и кружились, сливаясь в безумный хоровод красок, из огромных колонок и многочисленных комбиков вырвался мощный и плотный звук гитар вкупе с басом, ударник делал пробежки по альтам и тому, взрывая тем самым толпу, которая начала истерично визжать от удовольствия… и началась песня. Вступление было жёстким и мощным – в дело пошли излюбленные лихачами барабанные бласт – биты вкупе с карданом, басовая линия шла в унисон ударным. Ритм – секцию дополняли быстрые штрихи гитаристов, и как только всё это началось, вокалист поднёс микрофон ко рту и из его горла вырвался грубый, сочный, насыщенный рык, который продлился секунд тринадцать. Его гроул был превосходен, а остальные музыканты были до боли техничны и играли удивительно ровно. После короткого вступления начался куплет, который порядком отличался от вступления. Одна гитара подыгрывала и дополняла ритм – секцию рваными рифами, а вторая гитара исторгала из себя тонны мелодики так легко ложащейся на слух. На танцевальной площадке народ слехтнулся в диком слэме и стало очень жарко. Первые ряды закрутили мясорубки и подняли вверх руки. Дэйв восхищённо приподнялся на стуле и захлопал в ладоши из – за чего на него брезгливо уставились окружающие. Длинные волосы на сцене крутили мельницу, что придавало выступлению группы красоту и артистичность. Басист нагнул тело ближе к полу, и волосы его развеялись по пустоте. Гитариста утопали в бесконечных нотах, которые напевали их инструменты. Вокалист зажмурил глаза от удовольствия и вены на шее взбухли, выдавая его усилия. Ударник откинул потусторонний мир в Лету и окунулся в мир громких и быстрых битов.
Но Дэйв, что – то почувствовал… совсем не то, что может понравиться. Мало того, что в воздухе застыл запах табачного дыма, перегара и пота, в нём ещё витал неведомый для этого места запах, совсем не вписывающийся в контекст выступления. То был запах… та-кой сладкий, резкий, но в то же время какой – то плесневелый… обычно такой запах встречается в сырых подвалах, где дохли кошки.
Запах становился всё сильнее и нестерпимее, что Дэйв аж прикрыл нос рукавом рубашки. Он начал кашлять и перед глазами всё медленно поплыло. Голову его пронзила пульсация боли, бившая в его мозгу безумную колоннаду. Помимо этой боли, он начал слышать какие – то глухие, отдалённые и бесформенные голоса, по которым было невозможно определить пол говорившего, но он сразу же их разобрал! О, чёрт! Дьявол! «Дэйв, твою мать! Какого лешего ты отстаёшь! Джейсон соберись! Бласты кривые! Крис, чёрт тебя дери, мы другую песню играем!» Это был один голос и принадлежал он давно умершему басисту, которого избили в подворотне отморозки! О, боже милостивый! Что происходит!
Голос становился всё сильнее и сильнее, он молотом бил по мозгу и вызывал адскую, пульсирующую и острую боль в голове… «Майки, басовая линия должна идти в унисон с Джеем! Дэйви построение здесь измени, не вписывается, каша, какая – то получается». Нет! Нет! НЕТ!!! Голос и потусторонние звуки смешивались в один единый, от чего стано-вилось ещё хуже… эта дикая, неудержимая какофония сводила Дэйва с ума! Он начал истошно кричать, но окружающие перестали обращать на него внимание, погружённые в наслаждение музыкой. Он схватился за голову и начал рвать на ней волосы с корнями! Стало совсем плохо… картинка перед глазами поплыла и замедлилась, будто скорость воспроизведения уменьшили. Так медленно и расплывчато, что он ни мог разобрать ровным счётом ничего, краски сливались воедино, а после расторгались на множество… но потом чувство изменилось. Его взгляд приковал, длинноволосый басист, который неотрывно глядел на него без каких – либо эмоций. И Дэйв удивился, как может быть таким пустым взгляд человека, абсолютно пустой и бесконечный взор! И он глядел на Дэйва, не отрывая ни на секунду взгляд! Когда он это заметил, звуки прекратились кроме мёртвого голоса бывшего друга… Дэйву стало страшно… Дико страшно! Адреналин исхлёстывал его мириадами мнимых розг, тело била крупная дрожь и по нему обильно стекал холодный и липкий пот! Он не мог понять, что происходит и откуда берется этот голос! Чёрт возьми! Господи, боже мой! «Дэйв дай подкурить. Джейсон занеси завтра комбик плиз. Крис здесь надо по чётче сыграть. Майк матушка попросила на огород сгонять». Перестаньте! ХВАТИТ!!! Он начал кричать вслух, сотрясая воздух дотошностью и невыносимым отчаянием в голосе. Голову разрывала боль и физическая и моральная! А голос был всё сильнее и сильнее, страх прилипал к мыслям, словно клейкая лента к пальцам. В глазах постепенно начало темнеть… всё другие звуки ушли, остался только зловещий голос. Дэйв уже был готов упасть в обморок и спастись забытьем, но… он всё понял и через усилия взглянул в глаза тому гитаристу. Гротескная маска пустоты… Дэйв ужаснулся от понимания всего, его глаза судорожно закрутились в орбитах, но его облик не уходил, так же, как крик в голове и тухлое зловоние тлена… он захотел сам закричать, но не успел… Дэйв провалился в липкую и густую черноту, в которой также слышал могильный и мёртвый голос, и видел басиста, и ощущал мертвечину…

КОНЕЦ.