Цигиль-цигиль

Цигиль-цигиль, ай-лю-лю
На отдых за границу молодые супруги Травкины отправились впервые.
- Ты там побольше молчи, - давала последние наставления мужу Алина Травкина, когда они летели в самолете. – Там, знаешь ли, Европа, культура, а не ваша шарашка. Там твой вечный “блин” не пройдет…
- Понял, - буркнул супруг, - между прочим деньги на путевку я в нашей так называемой шарашке заработал… И я в ней не последний человек
- Ладно, Вань, не злись, просто будь скромнее, - похлопала его по руке жена. – Я не про деньги говорю, а про поведение. Я, между прочим, тоже не сиднем сидела, готовилась к поездке. У Ирки Груздевой уроки английского брала, справочник по этикету купила…
Отвернувшись к иллюминатору, Алина еще раз вслух отрепетировала старательно выученные фразы:
“Тейк ми ван кофе плиз”… “ экскьюз ми…”, “ви а фром Раша…”
- Раша-каша, - победа будет наша, - хмыкнул Иван и задремал. А Алина все смотрела на белые горы облаков и представляла, как она будет ходить по этой самой загранице в своих новых нарядах и набираться языкового опыта, как велела ей Ирка Груздева.
Благодаря скоростным средствам передвижения, уже через 5 часов Травкины стояли в прохладном просторном холле отеля, и на них, вежливо улыбаясь, смотрел администратор в белой рубашке и черных брюках. Алина набрала воздуха, открыла рот, покраснела, хлопнула ресницами и… попятилась назад. Администратор вопросительно поднял брови. Иван нахмурился:
- Ты чего, давай, блин, говори…
Он попытался легонько подтолкнуть жену поближе к стойке, но она вцепилась обеими руками в крутое плечо мужа и, казалось, намертво прилипла к полу. В ее расширенных глазах плескался ужас. Администратор опустил брови, улыбнулся шире и спросил:
- Ду ю спик инглиш?
Алина судорожно мотнула головой и еще сильнее впилась в плечо мужа.
- Шпрехен зи дойч? – не отставал настырный иностранец. Алина всхлипнула.
- Парле ву франсе?
Услышав последний вопрос, Алина зарыдала в голос. Администратор сказал что-то еще, и рыдания сменились душераздирающими стонами.
- Вот дает, - покачал головой Иван и, шумно вздохнув, приступил к делу. Аккуратно отцепив судорожно сведенные пальцы жены от себя, он достал из чемодана кучу документов и вывалил их на стойку, потом сделал “козу” и зашагал ей по лакированной поверхности, изображая, что им с женой надо идти в номер. Администратор внимательно водил глазами за его жестами и, кажется, кое-что понимал. Тогда Иван, размахивая около рта воображаемой ложкой, намекнул на то, что пора бы пообедать и что “голодное брюхо к учению глухо”, выразительно похлопал по часам и заключил пантомиму классической фразой: “ Цигель-цигель ай-лю-лю” … Алина, не выходя из состояния соляного столба, лишь хлопала ресницами, с которых от слез уже стекла тушь. Администратор же улыбался все шире и шире, наконец понимающе кивнул, протянул Ивану ключи, сказал “о кей”, и такой же “козой” нарисовал направление, озвучив его понятным словом “лифт”.
В эту сторону и двинулись обессилевшие супруги.
- Ой, Ваня, какой ты молодец! – искренне выдохнула Алина, когда наконец-то осталась вдвоем с мужем в зеркальной кабинке лифта. – Он когда заговорил, во мне что-то оборвалось. У меня ж произношение ужасное, а он так быстро болтает, совсем не как Ирка... Я половину не поняла. Думала, и он меня не поймет. Все, конец…Остались мы без ночлега…Просто так нас жалко стало, до слез…
- Ну, ничего-ничего, - немного снисходительно погладил по голове жену Иван. – Привыкнешь. У нас в конторе кто только не бывал! И финны, и шведы – со всеми общий язык находим. Это ж Европа, культура…Будь проще, и люди к тебе потянутся.
Этот день стал началом триумфа Ивана, который тянулся две недели отдыха. Служащие в отеле не только быстро выучили все значения всеобъемлющего “цигиль-цигиль”, но и стали употреблять его между собой, весело при этом подмигивая. А Алине, забывшей все, чему учила ее старательная Ирка Груздева, оставалось только добавлять после мужниной фразы незабвенное “ай-лю-лю”.