Светлячок (главы 3-4)

Пламя

Рассвет еще только начинался, когда Сирос зашел в комнату Ардана и разбудил его. Тот нехотя поднялся и, наскоро умывшись водой из кувшина, вышел на улицу. Небольшая повозка, запряженная молоденькой гнедой лошадью, уже ждала его у ворот. Ардан заметил на одежде отца капельки свежей крови. Похоже, он только что зарезал овец.
— Когда же ты встал, чтобы все это успел сделать? — спросил, зевая Ардан, глядя на повозку.
— Я и не ложился, — ответил отец, снова проверяя, правильно ли он уложил овечьи туши.
Утро выдалось пасмурное и туманное, в воздухе пахло сыростью. Но все же оно было по-своему прекрасно. Вдыхая свежую утреннюю прохладу, Ардан чувствовал, как сонливость медленно уходит, и как он наполняется бодростью и энергией.
— Это будет прекрасный день, — вымолвил Ардан, но встретившись взглядом с хмурым отцом, понял, что тот так не считает.
— Фаустиана приготовила тебе кое-что поесть в дорогу, я положил это рядом с твоим местом.
Ардан кивнул и начал забираться в повозку.
— Когда продашь овец, можешь немного отдохнуть в Сегесте, только вырученные деньги никому не показывай. И по пути лучше нигде не останавливайся. Если не будешь медлить, к полудню уже будешь дома.
— Я все понял, — ответил Ардан.
— И вот еще что… — Сирос ненадолго замялся, не зная, как правильно начать. Потом, видимо, махнув на все рукой, заговорил своим обычным тоном. — В дороге может случиться всякое, возьми мой старый кинжал.
Сирос протянул сыну немного подрагивающей рукой свой армейский кинжал, который он специально начистил до блеска и убрал в красивые ножны. Ардан не мог поверить своим глазам, он знал, как много это оружие значит для отца. Некоторое время он смотрел на него, молча, а потом произнес:
— Я верну его сразу, как приеду!
— Нет, теперь он твой, — спокойно сказал Сирос.
Изначально он хотел сделать это торжественно. Подумывал даже надеть свои старые доспехи и произнести небольшую речь прежде, чем дарить Ардану кинжал. Но потом решил, что все это глупо и просто отдал кинжал, как средство защиты, а не как реликвию. И несмотря на это Ардан все же ощутил всю значимость это минуты, лицо его сначала озарилось довольной улыбкой. Но потом он напустил на себя серьезность и спокойно поблагодарил отца.
— И прошу, береги его, — эти слова Сирос произнес так печально, что Ардану стало не по себе.
Он кивнул в ответ и стегнул лошадь, чтобы поскорее отъехать.
— Обещаю, я буду беречь его! — тихо произнес Ардан, немного отъехав.
И хотя Сирос никак не мог слышать этих слов, он сердцем почувствовал, что сын сказал это.
Павозка выехала на развилку и повернул в сторону Сегесты. Первые лучи восходящего солнца приятно поблескивали на влажной от росы траве. Мерный стук копыт смешивался с пением птиц. Некоторое время Ардан все пытался вспомнить, как же зовут его молодую лошадь, отец купил ее совсем недавно. Она не была особенно красивой, быстрой или сильной. Но была спокойной и послушной. Но какая же у нее кличка? Ардан этого так и не вспомнил. Вдруг сквозь утренний туман он разглядел знакомый силуэт, не спеша двигающийся по направлению к «Светлячку». Ардан немного привстал и пристальнее всмотрелся вдаль. Ему не показалось, к нему приближалась она. Высокая, стройная, светловолосая девушка, одетая в тонкую светлую тунику, освещенная лучами восходящего солнца, казалась Ардану божественной. Сердце быстро забилось, а губы невольно расплылись в улыбке. Он ерзал, нервно соображая, что можно сказать. Устина все приближалась и приближалась. Ардан уже мог видеть ее прекрасное беззаботное лицо и обворожительные голубые глаза. Наконец, когда их разделяло всего лишь несколько шагов, он снова приподнялся и, заглянув ей в глаза, произнес:
— Какое прекрасное утро!
Устина улыбнулась, но тут же отвела взгляд.
— Да, просто великолепное, — сказала она, убыстряя шаг.
Еще мгновение и они разминулись. Ардан осторожно оглянулся в надежде, что она сделает то же самое, тогда он сможет сказать что-нибудь еще. Но этого не произошло. Ему осталось лишь проводить Устину взглядом, пока ее стройный силуэт снова не скрылся в утреннем тумане. Ардан тихо выругался.
— Как глупо получилось! — корил он себя. — Но что она здесь делает так рано?
Ответ пришел сам, когда он разглядел виднеющийся вдали особняк Рустициев. Похоже, Квинт даже не вышел проводить ее до дома, завалился спать или отдался другому развлечению. Сердце Ардана упало. Он уже не замечал, как туман постепенно рассеиваясь, поднимается к небесам, как повсюду начинают жужжать насекомые. Все это для него не существовало. Он думал только о ней.
— Неужели отец был прав? Неужели Устину можно купить на побрякушки?
Он слегка подстегнул кобылу, чтобы та шла быстрее. Сегеста была уже недалеко. Это была довольная крупная деревня, которая по количеству домов и жителей в несколько раз превосходила безымянного «Светлячка». Но все, же это была просто деревня, которая могла похвастаться наличием нескольких торговцев и небольшим стареньким храмом Юпитера, который уже много лет никто не посещал.
Увлеченный своими мрачными мыслями Ардан сразу и не заметил, как к запаху весенней свежести прибавился едкий запах гари. Сначала это был очень тонкий, едва уловимый запах. Но постепенно он становился все сильнее и назойливее. Ардану осталось подняться на склон, откуда открывался вид на равнину, на которой раскинулась Сегеста, а затем, спустившись со склона, он оказался бы у самого дома Суры. Сердце его наполнилось тревогой. Из-за холма поднималась стена черного дыма.
«Неужто пожар?» — подумал он.
Лошадь заупрямилась, она шла все медленнее и медленнее, а потом и вовсе остановилась. Ардан слез и попробовал потянуть кобылу силой, но она упиралась и отказывалась двигаться дальше. Испугавшись, что лошадь начнет вырываться и опрокинет повозку, Ардан оставил ее в покое.
— Она явно чего-то боится. Возможно, стоит обогнуть равнину и зайти с другой стороны! — подумал он.
Сделав еще несколько шагов, Ардан стал четко слышать треск горящего дерева. Дерево горело, где-то совсем рядом. Он остановился и почувствовал, как земля слегка подрагивает под ногами. Оставив повозку внизу, Ардан быстро взбежал по склону и в изумлении застыл. Деревня была объята пламенем. Жителей нигде не было видно, только приглядевшись, Ардан заметил, что между узкими улицами, среди полыхающих домов лежали тела неподвижных селян.
— Что здесь произошло? — Ардан сказал это так, как будто рассчитывал услышать ответ.
Он еще немного приблизился, но тут же снова остановился. Запах гари стал просто невыносимым, слезы брызнули из глаз, в горле запершило. Сквозь клубы поднимающегося к небу дыма, Ардан заметил тонкую полоску пыли, которая медленно исчезала за горизонтом.
— Кто-то недавно побывал в Сегесте и сжег ее дотла, — Ардан стоял в замешательстве, не зная, что делать. — Нужно скорее вернуться домой и рассказать, что здесь стряслось!
Он бросился вниз к повозке. Сначала он хотел отцепить груз из овечьих туш и помчаться верхом на кобыле, но понимая, насколько важны эти овцы для его семьи, скрепя сердцем, развернул повозку в сторону «Светлячка» и направился домой. Назад он решил возвратиться объездной дорогой, более короткой, но менее изъезженной.
Жуткая картина полыхающей Сегесты не выходила у него из головы. Некоторое время он отчаянно пытался успокоить себя мыслью, что это всего лишь пожар, виной которому глупая неосторожность какого-нибудь кузнеца. И в какой-то момент он даже воспрял духом, но, вспомнив трупы селян, он снова впал в тревогу.
— Кто мог это сделать? Губернатор мог ограбить деревню, если та ему задолжала. Мог даже кого-то казнить или увести. Но убивать жителей, а потом сжигать их дома! Нет, это сделали не римляне.
Ардан постоянно подгонял кобылу. Он стремился, как можно скорее вернуться домой. Ардан почти не следил за дорогой, страх, что со «Светлячком» может случиться та же беда, овладел им. Лошадь угодила ногой в кроличью нору, спотыкнулась и рухнула на землю, завалив следом и повозку. Ардан каким-то чудом успел соскочить, отделавшись лишь несколькими ушибами. Он попробовал освободить лошадь, но та сломала ногу и не могла идти. Теперь она бесполезна. Ардан, бросив повозку и раненную лошадь, побежал. Но вскоре выбился из сил. Его мучила жажда, сердце бешено колотилось, а ноги заплетались и отказывались идти дальше. Казалось, он вот-вот задохнется. Ардан присел на землю и попытался побороть панику и восстановить дыхание. Через некоторое время он снова поднялся и направился к своей деревне, но не бегом, а стремительным шагом. Теперь он уже ни о чем не думал, а только следил за дыханием. Когда оно пришло в норму, а паника немного улеглась, Ардан снова перешел на бег. Он решил направиться в деревню через лес и обходные тропы, избегая большой дороги. Через несколько часов он оказался в том самом лесу, где недавно заблудился. Но теперь Ардан двигался уверенно и быстро, даже не задумываясь о правильности направления. И даже болотная жижа и торчащие из земли корни деревьев не могли его задержать.
Он приблизился к окраине деревни, гарью не пахло, но земля сотрясалась под топотом копыт. Сердце Ардана наполнилось ужасом. По деревне носились всадники, облаченные в металлические кольчуги, их длинные черные волосы торчали из под шлемов и у многих спускались до плеч. Беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, это не римские всадники. Пришельцев было не больше двадцати. Но благодаря маленьким размерам деревни, они без труда заполнили единственную улицу «Светлячка». По очереди несколько всадников спешивались и врывались в дома, но через некоторое время они возвращались назад еще более рассвирепевшие и с пустыми руками. Брать в них было нечего. Единственный богатый дом в деревне — это был дом Ардана. Криков или стонов слышно не было, только улюлюканья и громкие возгласы пришельцев.
В надежде, что его не заметят, Ардан бросился к своему дому по внешней стороны деревни. Пробежав несколько метров он спотыкнулся обо что-то большое, обернувшись, он увидел распластанного на земле Публия Руффия. В груди старика торчали две стрелы, глаза и рот были широко открыты, как будто он отчаянно пытался вдохнуть как можно больше воздуха перед смертью. Ардан вскочил на ноги и побежал дальше. Обычно он плохо лазил, и те, кто его знал, считали Ардана человеком неловким, но сегодня он моментально перемахнул через двух метровую ограду и оказался у себя во дворе. Там стояли пять великолепных лошадей, четыре вороные и одна гнедая. Людей не было видно, Ардан пробрался между лошадьми и направился к дому. Он никогда не забудет то, что увидел. Дверь была распахнута. На пороге, жалобно постанывая, лежал Петроний, из последних сил сжимая глубокую рану на животе. А в нескольких шагах от него, лежало могучее неподвижное тело отца. Ардан приблизился, тая в себе надежду, что ему это только кажется. Он уже не чувствовал страха, не слышал голосов, доносящихся с улицы, даже солнечный свет для него померк. Он склонился над телом отца. Глаза его уже остекленели, в них застыла ярость, в правой руке он все еще сжимал свой старый боевой гладиус. На животе было несколько неглубоких колотых ран, видимо от копья, но они не могли убить Сироса. Смертельным стал удар, нанесенный точно в сердце. Как будто Сирос сражался, но получив несколько ран, упал навзничь. А затем один из пришельцев навис над ним, занеся меч прямо над его грудью. Сирос бросил на него яростный взгляд, снова сжал в руке свой верный боевой меч, но сделать ничего уже не успел, варвар поразил его прямо в сердце.
Ардан не знал, сколько он стоял, склонившись над погибшим отцом, возможно, лишь несколько мгновений, но они показались ему бесконечно долгими. Петроний увидел Ардана и хрипло произнес:
— Хозяин, беги пока не поздно!
Ардан поднял свой затуманенный взор на залитое слезами лицо умирающего слуги и тут же вернулся к реальности. В дверях дома показался чей-то высокий темный силуэт, который, видимо, уже заметил Ардана и уверено приближался к нему. Это был высокий, смуглый мужчина, крепкого телосложения, которому, похоже, не было еще и тридцати, его темные густые волосы спадали до плеч. Из под густых бровей смотрела пара крупных темных глаз, устремленных прямо на Ардана, тонкие губы, оскалившиеся злобной усмешкой, обрамляли не загнутые усы. Облачен он был в металлическую кольчугу, подобную тем, что носили остальные пришельцы, но его была украшена несколькими узорами и ярко блестела на солнце. В руках он сжимал длинный прямой меч, испачканный свежей кровью.
— А вот и подходящий раб, — произнес незнакомец, приближаясь.
За ним вышли четверо его соплеменников, внешне похожих на него, но не имевших украшений на кольчугах. Как успел заметить Ардан, тот был их предводителем или же просто более благородного происхождения. Незнакомец приблизился и протянул левую руку, чтобы схватить Ардана за волосы. Ардан выхватил висевший на поясе отцовский кинжал, взмахнул им и отсек варвару два пальца на левой ладони. Те упали вниз и, ударившись о траву, запачкали ее кровью. Незнакомец вскрикнул и отшатнулся назад. Ардан понял, что секундное промедление грозит неминуемой смертью. Он бросился к лошадям, что стояли недалеко от ограды. Четверо остальных варваров немного промедлили, явно шокированные случившимся, и не сразу побежали в погоню. Ардан запрыгнул на крупного черного жеребца и со всей силы ударил его по бокам. Конь пронзительно заржал, поднялся на дыбы и помчался к воротам. Один из варваров бросился наперерез, но был сшиблен и отлетел в сторону. Ардан чуть не упал, но всеми силами обхватив шею могучего жеребца, удержался в седле. За спиной послышался топот копыт, оставшиеся трое преследователей оседлали своих лошадей и отправились за ним. Ардан пронесся по главной улице своей деревни и помчался прочь. Он уперся ногами в бока коня, припал к его шее и не поднимал головы. Его преследовали, но догнать не смогли, похоже конь, случайно выбранный Арданом, оказался самым быстрым из всех. Он скакал до самых сумерек, не останавливаясь нигде, пока не начало смеркаться. Бока у жеребца взмылились, он уже еле-еле передвигал своими мощными ногами. Ардан свернул с дороги в какую-то рощу, где просто без сил свалился с седла.
Внутри все скрутило, глаза слипались, ноги от долгой скачки онемели и почти не двигались. Ардан некоторое время лежал, не двигаясь. Голова раскалывалась, он отчаянно пытался сообразить, что произошло, но даже вспомнить-то ничего толком и не мог. Только какие-то образы: полыхающая деревня, смуглые пришельцы на величественных лошадях, едкий запах гари и могучее безжизненное тело отца… Все это вихрем проносилось у него в голове. Ардан увидел, что к седлу его уставшего коня прикреплена кожаная походная фляга. Он приподнялся и снял ее. Во фляге оказалось терпкое вино. Ардан с жадностью припал к ее горлышку и начал пить. Осушив половину, он рухнул на землю, уснув пьяным сном.

Реций

Ардан с трудом открыл слипшиеся глаза. Было уже утро, он проспал остаток вечера и всю ночь. Ардан попробовал встать, но его тут же стошнило. Казалось, желудок выворачивает наизнанку, голова кружилась, во рту пересохло, а ноги по-прежнему не слушались. Когда рвота прекратилась, он перевернулся на спину, чтобы отдышаться.
«И что теперь?» — спросил он себя, обхватив голову руками.
Ему постепенно становилось лучше, боль стихала, но вместе с этим возвращалась и ясность ума. Дом разрушен, отец убит, его самого чуть не захватили. Сначала ему захотелось вскочить и помчаться обратно в деревню, захоронить тело отца, попытаться отыскать выживших селян, но главное найти мать. Однако на мгновение представив, что Фаустина может бездыханно лежать на траве или на полу в доме, как сердце у него больно защемило. Образ распластанного на земле отца все еще стоял у него перед глазами. Ардан боялся, что не переживет подобное зрелище снова.
«Нет-нет, она спаслась, отец отвлек варваров, а она убежала в лес! Но если она прячется в лесу вместе с другими уцелевшими селянами, то мне ее будет очень трудно найти. К тому же прошло столько времени… Уцелевшие наверняка подались в ближайший город, чтобы искать там убежище!»
Ближайшим городом была Батава Кастра. Ардан решил поискать мать там, а если поиски не увенчаются успехом, то решить, что делать дальше. Он приподнялся на локтях и посмотрел в сторону. Вороной жеребец щипал траву в нескольких шагах от него. Сейчас он мог полностью рассмотреть своего вчерашнего спасителя. Длинноногий конь, с упитанными боками и прекрасной черной лоснящейся гривой. Ардан с трудом поднялся на ноги и немного потряс ими, чтобы размять затекшие конечности.
Он приблизился к жеребцу, тот перестал есть траву и уставился на своего нового хозяина. Ардан протянул руку, но конь завертел головой и заржал. Он начал пятиться назад. Арадан понял, что если сейчас конь убежит, то ему никогда его не догнать.
— Успокойся, прошу тебя! — взмолился Ардан. — Я не причиню тебе вреда!
Конь перестал пятиться, Ардан заглянул ему прямо в глаза и произнес:
— Сейчас ты мне очень нужен, — Ардан старался говорить как можно ласковее, но в то же время твердо и уверенно. — Ты так прекрасен, я никогда не видел коня, подобного тебе.
Ардан погладил коня по его гриве, тот опустил голову.
Ардан проспал всю ночь на все еще по-весеннему сырой земле. Одежда была в грязи и прилипла к телу, волосы взъерошены…
«В таком виде в город лучше не соваться, меня примут за бродягу и просто не впустят!»
Держа своего нового товарища за уздечку, он спустился к речке, что протекала неподалеку от рощи, зачерпнул пригоршню воды и умыл лицо. Вода было холодной и бодрящей, Ардан сразу почувствовал себя немного лучше. Он аккуратно оторвал несколько веток растущего рядом розмарина, скинул грязную одежду и, немного намочив ее, принялся соскребать с нее грязь. Времени на просушку одежды не было, поэтому он пытался мочить ее как можно меньше. Облачившись во влажную, пахнущую розмарином одежду, и оседлав коня, Ардан выехал на дорогу и направился к Батаве Кастре. До крепости оставалось совсем немного, основное расстояние до нее, он преодолел вчера во время своей бешеной скачки.
Он заметил, что к седлу помимо фляги закреплен меч, рукоятка которого была украшенная несколькими драгоценными камнями. Ардан вынул его из ножен и внимательно рассмотрел. Это был длинный меч, с мощной рукояткой и несколькими причудливыми узорами на лезвии. Он был настолько тяжелый, что Ардан с трудом мог удержать его в руках.
От изучения странного по римским меркам оружия его отвлекла группа беженцев, шедших на встречу. Глядя на них, у Ардана холодок пробежал по спине. Их было человек двадцать, они шли, опустив головы, и только по волосам и одеждам можно было догадаться, кто из них мужчины, а кто женщины. У путников не было ни лошадей, ни повозок, свои пожитки они несли в мешках, взвалив их на спину. Ардан собрался с духом и хотел обратиться к ним с несколькими вопросами, но понял, чтобы он не спросил, они все равно не ответят. Ардан слегка ударил своего жеребца ногами в бока, чтобы тот пошел быстрее.
Вскоре на горизонте стали вырисовываться крепостные сооружения и стены Батавы Кастры. Сердце Ардана упало, в крепость устремился огромный поток беженцев.
«Мне никогда не найти мать среди них!», — подумал Ардан, глядя, как тысячи беженцев, пытаются пробиться в крепость.
Огромные ворота были открыты, но стоящие у них солдаты пускали далеко не всех. В крепости было не так уж и много места, но главное — запасы продовольствия не могли обеспечить большое количество народу. Поэтому убежище получали лишь женщины и малые дети. Мужчины разбивали лагерь рядом с городскими стенами. Ардан вклинился в поток беженцев и попытался попасть в крепость, но безуспешно.
Отчаянье наполняло его. Ардан отвел коня в сторону и присев на траву, обхватил руками голову. Он пытался придумать, что же делать дальше.
— Эй, парень, вижу тебе очень нужно в крепость?!
Ардан поднял голову и увидел высокого стройного юношу, одетого скромно, но опрятно.
Ардан кивнул в ответ. Юноша присел рядом на траву и сочувственно произнес:
— Понимаю. Солдатам у ворот дали строгое распоряжение, но, если ты подкинешь им немного золота, они тебя пропустят. Им уже несколько месяцев задерживают жалование.
— У меня нет денег, — тихо произнес Ардан.
— Зато, у тебя есть конь. Я плохо разбираюсь в лошадях, но выглядит он отлично. Как его зовут? — юноша поднялся и посмотрел на жеребца.
— Реций, — выпалил первую пришедшую ему в голову кличку.
— Реций? Это в честь провинции что ли? — юноша недоверчиво поглядел на Ардана.
— Нет, что ты. Это его родовое имя.
— Ладно, это не важно, — пожал плечами паренек. — Меня зовут Филота, я из деревушки неподалеку. Знаю одного торговца, который тебе неплохо заплатит за этого жеребца. Ты сможешь заплатить солдатам, да еще сверху останется.
— Но…, — хотел возразить Ардан, но понял что это его единственный выход. В крепости конь все равно ему не понадобится, а без денег он просто беспомощен. — Хорошо, где мне найти твоего торговца?
Филота огляделся по сторонам и сказал:
— Пойдем, я отведу тебя!
Юноша направился по тропинке, ведущей в сторону от дороги.
— Моя деревня недалеко, сразу за тем лесом.
Ардан поднялся и взял коня за уздечку, на какое-то мгновение ему показалось, что тот смотрит на него с укоризной.
— Прости, но у меня нет иного выхода, ты можешь снова спасти мою жизнь, но уже не своими быстрыми ногами, а своей красотой, — Ардан погладил коня по гриве.
— Ты что с лошадью разговариваешь? — спросил обернувшийся Филота.
— Нет, тебе показалось.
Ардан прибавил шаг и вскоре они поравнялись. Они вошли в жидкий лесок, с каждым шагом тропинка становилось все менее протоптанной. Ардан вел коня за уздечку и с трудом успевал за спешившим вперед Филотой.
— А все эти беженцы, они спасаются от варваров?
— От чего же еще им бежать в таком количестве? — разговорчивость Филоты куда-то подевалась.
— Варвары смуглые, в кольчугах?
— Не знаю, я их не видел, варвары они и есть варвары.
Они вышли на небольшую поляну, окруженную деревьями, тропинка скрылась под травой.
— Что это значит? — спросил ошеломленный Ардан.
— Молодец Филота, оправдываешь свои деньги, — послышался чей-то голос.
Из-за деревьев вышло четверо здоровых коренастых парней лет двадцати.
— Это было даже слишком просто! Мне толком ничего не пришлось делать, этот дурень сам пошел за мной, — сказал Филота, отходя в сторону.
Один из парней вышел вперед, он был самым здоровым среди остальных и, похоже, это давало ему право лидерства, символом которого являлся висящий на поясе кинжал.
— Ну, раз так просто, то может уберешься, но только быстро, — сказал главарь Ардану.
Ардан понял, как глупо он позволил себя обмануть. Потеряв лошадь, он лишится единственной надежды попасть в крепость и найти мать. Ардан резким движением выхватил прикрепленный к седлу меч, но тот оказался слишком тяжелым и он чуть не выронил его наземь. Грабители дружно засмеялись. Но как только Филота увидел украшенную драгоценными камнями рукоятку меча, глаза у него загорелись.
— Вы только посмотрите! — воскликнул он.
— Вот это улов! Дурень, да ты просто подарок богов, — сказал, посмеиваясь, главарь.
Бандиты встали вокруг него с четырех сторон. Все было кончено, можно было собраться силами и попробовать отбиться этим не привычным для него оружием, но противников было слишком много. Он вряд ли успеет даже взмахнуть мечом, как они навалятся и повалят его.
— Взгляните, кто к нам идет, — радостно воскликнул Филота. — Еще две жертвы.
Нападавшие обернулись в сторону тропы, их лица исказили злобные гримасы. По тропинке к ним приближались две фигуры, ведущие своих лошадей под уздцы. Солнце играло на их доспехах.
— Закрой рот, балван. Это легионеры, нельзя связываться с легионерами! — сказал один из парней.
— Но нас же больше! — попробовал возразить Филота, но, почувствовав на себе грозный взгляд главаря, тут же умолк.
Легионеры двигались быстро и уверенно. Грабители расступились и отошли на несколько шагов в сторону от Ардана, впрочем, убегать они не собирались, даже, наоборот, старались держаться как можно более непринужденно, изображая будто что-то ищут в траве.
— Что вы тут делаете? — спросил первый легионер.
Это был офицер, возрастом немного старше напавших на Ардана парней, однако блестящие доспеха, украшенный красным гребнем шлем, развивающийся за спиной алого цвета плащ и гордо выпрямленная спина, предавали ему важности. Второй обычный рядовой солдат, с несколькими шрамами на грубом лице. Он молча следил за каждым движением пятерых парней.
— Ничего особенного, ищем ягоды да грибы, — ответил главарь, глядя офицеру прямо в глаза.
— Это в начале весны то? Я хочу услышать, что скажет он, — сказал тот, указывая на Ардана, который все еще сжимал в руках меч.
— Какая разница, что он скажет, господин! — слово «господин» глава шайки произнес с особым нажимом. — Парень глуп как это дерево.
Он постучал кулаком по растущей рядом сосне.
— Мы убедились, что здесь ничего не найти и теперь уходим!
Ардан облегченно вздохнул. Он поднял осторожный взгляд на своих новых спасителей, не зная, что от них ожидать.
— Я заметил тебя еще около Батавы Кастры, но ты ушел прежде, чем я успел подойти, — когда офицер разговаривал с грабителями его голос звучал холодно и жестко, но теперь он старался говорить, как можно мягче.
Ардан сглотнул, стараясь успокоиться, но сердце все еще бешено стучало, и голос немного подрагивал:
— Чем могу быть вам полезен, господин?
Легионер перевел свой суровый внимательный взгляд на Ардана.
— Ты ничем, но вот конь! Я служу младшим трибуном у губернатора Ливиуса Фабия Лелия.
Ардан не раз слышал это имя от своего отца. Лелий являлся губернатором Реции уже несколько лет.
— Его конь заболел и, кажется, вот-вот сдохнет. Губернатор приказал мне подыскать ему нового, но в наших конюшнях я не нашел ничего достойного для столь высокопоставленной персоны. Ну а найти подходящего коня на местных рынка в такую неразбериху почти невозможно. Мне очень не хотелось подвести своего генерала, — теперь трибун говорил не так уверенно, даже немного запинаясь, он уже не казался таким грозным.
— Этот конь единственное, что у меня осталось, — теперь Ардан пришел в себя и решил немного поторговаться.
— О, я не собираюсь отнимать его у тебя, ты получишь хорошие деньги за своего красавца.
— А как на счет крепости? Я ищу свою мать, надеюсь, она смогла найти там убежище. Меня туда не пускают.
Трибун нахмурился:
— Думаю, я смогу это устроить.
Ардан глубоко вздохнул, бросив печальный взгляд на своего коня.
— А как его зовут?
«Всех интересуешь только ты, а на меня им плевать. Наверно, это и к лучшему!» — подумал Ардан, поглаживая своего приятеля по гриве.
Трибун уже хотел повторить свой вопрос.
— Реций, его зовут Реций.
— В честь провинции?
— Да, — Ардан хотел признаться, что это первая кличка, что пришла ему в голову, но удержался.
— Ладно, пойдем, наш лагерь недалеко от Батавы Кастры.
Ардан покорно кивнул и взял коня за уздечку. Втроем они покинули поляну и направились в сторону лагеря.
«Вот он большой мир, о котором я порой так много мечтал, но как, оказалось, так мало знал», — подумал Ардан, уткнувшись взглядом в широкую спину шедшего впереди легионера.