СТАРИК

СТАРИК

Объект 00237063 тупо смотрел в потолок. Собственно, потолка видно не было – было темно, но 063-й знал, что там, куда он тупо смотрел, должен быть потолок. Не спалось, 063-й нажал кнопку квантового комнатного симулятора. Из тьмы потолка на него навалилось звездное небо. Со стороны Млечного пути начала приближаться и увеличиваться в размерах светлая точка. Секунд через двадцать точка выросла до размеров человеческого тела. Обнаженная красотка с лицом мадонны и фигурой Венеры облизнула губы. 063-й нащупал в темноте ручку регулятора. Через пару минут перед ним уже была голенастая девчонка с острыми коленками и веснушчатым лицом со слегка курносым носом. Последним штрихом 063-й накинул на нее легкое белое полупрозрачное платьице и отпустил ручку регулятора. Девчонка открыла рот и произнесла:
– Дорогой, наконец-то мы с тобой встретились. Я всю свою недолгую жизнь жила мечтой о тебе. Возьми мое тело и с ним мою душу...
Она говорила томным обволакивающим голосом, проводя руками по бедрам и продолжая облизывать губы языком.
“Черт! Теперь еще и тембр голоса надо регулировать, а потом и тему разговора. Боже, как все это надоело! Неужели эти кретины не могут подбирать логотип под изображение?” – 063-й вырубил симулятор. Потолочная тьма снова навалилась на него.
Сна не было и не предвиделось.
Объект 00237063 встал, оделся и вошел в шахту лифта. Нашел нужную кнопку. Секунд через двадцать 063-й вышел из лифта в освещенный коридор. Он открыл дверь своей мастерской и был неприятно удивлен – в мастерской были люди.
Объект 01700231 разрисовывал ритуальное полинезийское копье. Объект 00278187 ставил какой-то бесформенный горшок в обжиговую печь.
“Боже! Он все еще бьется над своим китайским фарфором, да еще династии Тан. Интересно, а тогда уже был фарфор?.. А то, может, этому бедолаге надо бы повнимательней прочитать учебник истории вместо того, чтобы мучить бедную глину. И почему я, дурак, не взял себе отдельный кабинет?! Хотя, раньше тут было весело и хорошо работалось.”
231-й поднял глаза на 063-го и открыл рот для приветствия:
– Что, тоже не спится?! Присоединяйся! Похоже, мы все скоро перейдем в ночную смену. Хочешь анекдот? Свеженький!
– Не хочу, – отрезал 063-й.
Он прошел к своему столу, достал краски, положил их обратно, достал карандаш, сел за стол, нащупал в кармане кнопку карманного симулятора и нажал ее. Работать тоже не хотелось. Только пусть эти кретины думают, что у него все в порядке, и он пашет, как вол.
“Черт меня дернул заняться творчеством! Надо было идти в науку. Ставил бы сейчас какой-нибудь бесконечный эксперимент... Глядишь, и увидел бы свет в конце тоннеля... и шагал бы на него... до бесконечности... Да и разве это творчество?! Так – поделки под ретро. Любой самый примитивный симулятор сбацает все лучше и качественней. А мы – художники от слова “худо” – увидели красоту в собственном несовершенстве. Какой цвет! Какое неожиданное сочетание красок! Как это пробуждает воображение! Легче сходить в зоопарк. У матушки-природы было куда больше воображения, чем у любого из нас! Ну, всё! Довольно! Боже, как все это надоело!”
Объект 00237063 встал из-за стола, достал из кармана симулятор и положил его на стол – пусть они продолжают думать, что он тут пашет, как вол.
В лифте 063-й долго выбирал, на какую из кнопок нажать. “К девочкам – в номера!” – вспомнилась фраза из забытой книги, и 063-й нажал, наконец, на кнопку лифта.
Девочки тоже скучали – это было видно по их лицам, хотя они и пытались выглядеть весело.
“Вся наша жизнь – погоня за экзотикой. Ну, какого черта этим девицам надо в этом средневековом борделе? Фактор случайности? Да чем же он так привлекателен? Ведь в любой картотеке им подберут идеального партнера – там ведь тоже есть фактор случайности. Идеальных партнеров – тысячи, а тебе подобрали именно этого. Странное хобби выбрали себе эти девочки. А может быть, это – их работа? Ведь я тоже выбрал себе довольно древнее занятие – малевать красками цветные пятна на холсте. А их профессия, вообще, самая древняя. Бедняжки, как им, наверное, все надоело! Все-таки в моей работе больше разнообразия...”
На Объект 00237063 уже давно смотрел Объект 00078244 и не просто смотрел, а строил глазки.
“Вот он – твой идеал – острые коленки с лицом мадонны – симбиоз моей ночной симуляции. Это и вправду неожиданно – прекрасная модель для сидячего портрета”.
– Эй, бэби! Кидай свой якорь сюда! Не пожалеешь! – Объект 00078244 перешел в наступление – ей надоело ждать.
“Да... выдала! Ей бы еще в носу поковыряться для пущего диссонанса. Говорят, это теперь модно. Из такого ротика и такие словечки... да... оригинально. Она, вообще, оригиналка – с лицом мадонны и в бордель! Хотя, что же тут оригинального – и мадонна зачала не от мужа. А может, и вправду развеяться с этой голенастой мадонной? Боже, но сам процесс! Это грубое механическое добывание оргазма! Как все надоело! Даже то, что все надоело. Я уже и здесь повторяюсь, а повторяющиеся мысли – прямой путь к сумасшествию”.
063-й вышел из борделя. Простояв в лифте минут десять, он так и не придумал, какую кнопку нажать. Даже сплюнул от досады, чего с ним давно уже не бывало. Ничего не решив, 063-й вышел в сквер. На этот раз ему повезло – он оказался на нулевом уровне, и это был настоящий сквер, а не симуляция. Это чувствовалось по прохладе. 063-й не стал включать обогрев костюма – утренняя свежесть была приятна. Стояли предрассветные сумерки, но небо уже начинало светлеть в ожидании солнца.
“Ну, прямо рай для художника – бери и живописуй! Хотя, это тоже уже было, еще в школе и неоднократно. Боже, как все надоело!”
– Что, маешься, дружок?
Объект 00237063 обернулся. Перед ним стоял Объект 05007003. “Еще один оригинал. Зачем ему эта седина? Хотя выглядит довольно живописно. Но морщины с лица мог бы и убрать. Где–то я уже видел такое лицо. У русских мастеров... Крамской... или даже Ярошенко. Бороды не хватает, а то была бы точная копия. Надо бы ему посоветовать для пущей оригинальности.”
В руке 003-й держал что-то похожее на древнее ведро, только цилиндрической формы и с крышкой.
“Черт, как это называется? Я же знал! Ну вот, и память стала давать сбои”.
063-й не выдержал и потрогал крышку этого “нечто” – металл, похоже, настоящий.
– Да вот, зашел к приятелю в зоопарк... Он меня молочком снабжает – настоящим, из–под коровки.
– Зачем? – не понял Объект 00237063.
“Действительно, оригинал. Ходил в зоопарк, да еще, наверное, пешком. За молочком из–под коровки... Чего бы старому кретину не нажать кнопку доставки – и хоть залейся молоком, правда, не из–под коровки, да какая разница.”
– Конечно, можно и на кнопочку нажать – и вот тебе молочко!
“Да еще и телепат! Надо поосторожней с мыслями!”
– Но я люблю сам ходить, своими ножками. Да и молоко настоящее.
– Из-под коровки! – не удержался и съязвил 063-й.
– Из-под нее, родимой, – не обращая внимания на иронию, ответил 003-й. – Вы знаете, все уже забыли, а ведь молоко – это продукт любви. И получается он от любви. Бычок любит коровку, у нее рождается теленочек, и она этого теленочка молочком вскармливает, и нам от ее любви немножко перепадает. Так сказать – любовный напиток.
“Что у него с языком? Слишком много суффиксов. Да и этот его “приятель”. Боже, какой анахронизм! Ну “друг”, ну “товарищ” или “знакомый”, а то – “приятель”. От слова “приятно”, получается. Он, видно, филолог – в отставке. А ведь слово-то хорошее – приятно видеть, приятно слушать – вот вам и “приятель”. А у меня самого сколько анахронизмов! То – “Боже”, то – “черт”, хотя ни в того, ни в другого не верю. Вот оно – наследие средневековья”.
– Я, знаете ли, раньше филологией занимался. – “Черт, а он, и вправду, телепат! Надо бы потактичней в мыслях”. – Так что, простите мне мою велеречивость. Так сказать, профессиональное заболевание. Не хотите ли молочка попробовать?
– Да вы что?! Там же инфекция! Или вы его уже простерилизовали?
– Да что вы! Какая инфекция! Я и парное пил, и никакой инфекции.
– Ну уж нет! Я в изолятор не хочу. Это ж такая древность! Пока определят, что ты там подхватил – с неделю проваляешься.
– Даже если и так – не помрете же. А эта стерилизация весь вкус убивает, уж поверьте на слово. Ну да ладно! Что ж я вас неволить-то буду. Я сам-то – кружечку, а больше и не выпью. Это я деткам своим несу. Уж больно оно им нравится.
“Да он еще и семейный! Ну, точно – анахронизм ходячий!”
– Я вот тоже, как вы, раньше маялся. Вы уж простите, что я к вам на “ты” обратился – уж больно вид у вас неприкаянный.
“Неприкаянный? Это еще какой? Не при–какой? Да неважно, видно и, вправду, видок у меня тот еще. Эх, дед! Знал бы ты, как все вокруг осточертело. Боже, как все надоело!”
– Да, мне вот тоже, надоело, в свое время, все до чертиков, – продолжал 003-й.
– Слушай, дед, – не выдержал 063-й, – тебе не стыдно телепатией заниматься? Я на это своего разрешения не давал!
“Да что же это я взбесился? Дедом его обозвал. Может, он моложе меня, просто выбрал себе такой образ – седина плюс морщины. Просто оригинальничает всяк по-своему”.
– Да что ты, милый! Какой же я телепат? Да и нехорошо это – в чужих мыслях копаться, даже с разрешения. Просто все ваши мысли у вас на лице написаны. Вы уж простите, что я вам опять “тыкать” начал – это от волнения. Я ведь со своими на “ты”, привык уже – вроде как-то сердечнее...
“Ох, уж, этот мне филолог! Половину не понимаю, что он говорит. Хотя... это называется – леность мысли – серьезная болезнь! Слова-то знакомые, только древние... Немножко логики... Итак, “сердечнее” – корень “сердце”. Так... “дела сердечные”... нет, тут “сердечнее” и смысл уже другой. Надо будет вспомнить историю романтизма, кажется, это оттуда”.
– Ничего страшного, – ответил 063-й, – так что же у меня на лице написано?
– Да все и написано. Только не так уж и много. Надоело вам все в этой жизни, вот и маетесь...
“Маетесь” – “маятник” – опять верное слово, молодец, филолог. Влево – вправо – влево – и опять вправо и так до бесконечности... Вот почему все это и надоело.”
– ...Я тоже маялся-маялся – так же вот все надоело. А все потому, что один. Нельзя человеку одному. Даже в древности, когда человек оставался один – он погибал. Мне повезло. Когда я маялся, то со скуки забрел в интернат мутантов. Сначала появилась жалость, затем боль, потом сострадание и, наконец, любовь. Люди часто забывают, что мир, в котором они живут, создан любовью. От любви мужчины и женщины появляются дети и любовь к своему продолжению в них. Бывает, что дети появляются и просто от похоти, но без любви они сбиваются в звериные стаи и грызут себе подобных. От любви к Богу появляются храмы и гимны и любовь к ближнему, как к творению божьему. Бывало, что одни “творения божьи” сжигали на кострах другие, но это случалось, когда люди подменяли любовь к Богу служением фетишам. Мир всегда разрушается, когда люди забывают о любви. И человек без любви разрушается тоже. Потому что без любви нет жизни – есть только времяпрепровождение. Когда пропадает любовь к женщине, к Богу, к делу, которым ты занимаешься, к мечте, которую ты лелеешь, тогда пропадает любовь к жизни. А это уже смерть.
Когда я забрел в интернат, мне стало стыдно, что я забрел туда со скуки, и, чтобы не ударить в грязь лицом, я предложил свою помощь. Вы не подумайте чего, в этом интернате хорошо, и воспитатели любят своих воспитанников. Но детям этого мало. Вспомните себя в детстве – ведь в это счастливое время хочется, чтобы весь мир тебя любил. А я как раз и был из того большого мира, от которого этих крошек отгородили. И я стал им помогать, расширять их маленький мир. У меня на попечении оказалось двое малышей – мальчик и девочка. Их даже мутантами назвать грех. У них все, как у нас с вами, только нет ручек – у мальчика – правой, а у девочки – обеих. Родовая травма.
– Разве нельзя было вживить протезы? – спросил 063-й. – Куда смотрят врачи?
– Вот в этом–то как раз, и состоит мутация – их организм отторгает чужеродную ткань, поэтому протезы у них не органические, а механические. Но ведь от этого они не перестали быть людьми, да и какая разница, какой у тебя протез – механический или органический – только во внешнем виде. Да и то, это заметно лишь у детей, пока они не совсем еще освоились с этой механикой. Ну да ладно, дело не в протезах. Я вам о любви...
Когда я стал их опекать, я увидел, как тесен для них мир интерната и стал приводить их к себе домой и к своим знакомым – в гости. А потом я увидел, как они радовались моим приходам в интернат и как грустили, когда я уходил, и как им не хотелось возвращаться в этот прекрасно оборудованный рай для мутантов. И вдруг я понял, что малыши полюбили меня. Я–то думал, что погуляю с ними месяц–другой, а потом придет другой “дядя”, и будет уже его очередь осуществлять благотворительность. Как я мог совершить такую ошибку?! Ведь они меня не только полюбили, в них зародилась надежда на мою ответную любовь. А я все это время думал только о себе – ах, какой я добрый – пожалел убогих калек. А оказалось, что убогий–то – я, я – душевный калека.
Я промучился такими мыслями с неделю. Думал о своей черствости и днем и ночью. И вдруг! О чудо! Я заглянул в себя поглубже и увидел, что я тоже люблю своих ребят, просто еще не осознал этого. Я понял, что не могу уже обходиться без их веселого смеха, а мое сердце разрывается от их детских слез, когда случается, что они плачут. И моя ошибка обернулась моим спасением – ко мне снова пришла любовь! А вместе с ней проснулась любовь к жизни. Ведь настоящая любовь вызывает цепную реакцию, и окружающий мир взрывается от любви, наполняясь восторгом и радостью!
Теперь у меня есть любовь двух маленьких существ, и есть, кому отдать свою любовь. И пожалуй, никто не разберется, что важнее, да это и не нужно, а, скорее всего, одного без другого и быть не может.
Ну, вот я и пришел. Может, зайдете в гости – посмотрите на моих ребят. Они теперь живут у меня, я их забрал из интерната.
“Да, занимательный дед. Болтливый только чрезмерно. Любовь... любовь... Мы и это проходили... и прошли...”
Объект 00237063 только теперь заметил, что за разговором они прошли километра три.
“Ну и дед! Вот это заболтал меня! Сколько ж это мы с ним отмахали? Даже ноги с непривычки устали. Это тебе не на тренажере педали крутить!”
– Да нет, спасибо, – отказался от приглашения 063-й, – мне уже пора. Заболтался я тут с вами.
– Да это я болтал. Вы-то все больше молчали. Вы, уж, простите меня.
–Это за что же?
– Не достучался я до вас. Не смог. Не сумел. Ну, прощайте!
– До свиданья.
063-й двинулся к ближайшему лифту. Перед лифтом он обернулся. Объект 05007003 стоял у порога своей квартиры и смотрел на него. Этот взгляд давил 063-му на плечи почти материальной тяжестью и не пускал в лифт.
“Не достучался... ох, уж эти мне отставники-филологи! Куда это он стучал-то, интересно мне знать”.
063-й решительно шагнул в лифт и нажал кнопку наугад.
“Стучал-стучал, но не достучался... Глупый старик – ведь там уже никого нет! И вправду, глупый старик – ну вырастут его мутанты, начнут самостоятельную жизнь, и где тогда будет его любовь? Улетит в космос? Или еще куда? Что тогда? Опять бежать в этот интернат подыскивать новую любовь и так до бесконечности? Тот же самый маятник? Только с самообманом. Боже, как все надоело! И оригиналы тоже! Их оригинальность уже перешла в банальность. Куда это я еду так долго? Ах, как все надоело!”
063-й нажал “отмену” и нашел нужную кнопку.
“Да, пожалуй, так и нужно сделать”.
И он нажал на кнопку. Секунд через двадцать 063-й был на искомом уровне.
“Господи, даже временные интервалы в лифте и те стали однообразными”.
Объект 00237063 нашел искомую кабину. Ключ к кабине оказался банальным тестом. Объект 00237063 ответил на все вопросы, дверь в кабину открылась и он вошел.
“Слава богу, хоть тут не стали оригинальничать”.
Объект 00237063 нажал последнюю в своей жизни кнопку и дематериализовался.

Йохайяаа Йоа в раздражении плюнул на экран и выругался. “И это называется исследовательской работой! Угробил целых сорок восемь минут бортового времени и все впустую! Тащил этого 063-го с нуля, а полезной информации – тоже ноль. Абсолютный ноль! Что я теперь успею за оставшиеся двенадцать минут? Теперь жди своей очереди на новый сеанс! Даже в промежуточных объектах ноль. Лишь с 003-го можно выжать пару-тройку нот для новой симфонии Йоамми. Жаль, это не мой профиль. Надо ему показать. Может, и вправду подойдет и он с этим что-нибудь сотворит. Все-таки, хоть какая-то польза…”