Перестройка в ресторане (повесть гл. 3).

Она поднялась по широкой мраморной лестнице на второй этаж, затем прошла изогнутый узкий коридор и оказалась на кухне, в вестибюле. Справа — холодный цех, прямо — горячий, слева — кабинет шеф – повара. Рядом с дверью, с правой стороны, стоял длинный стол, где работали контролеры. Около стола медленно и тяжело передвигала коротенькими толстыми ножками Дашина начальница — Степанида Никоноровна. Ой, какая она была мякенькая, как свежая пампушка! Увидев Дашу, она холодно обожгла ее бесцветными, выпуклыми глазами, у девушки ток пробежал по телу. Затем надменно, лениво поставила пухлые коротенькие рученьки на необъемную талию и… пронзительно завопила! У бедной Даши волосы встали дыбом от вопля. Казалось, сотряслась вся Садовая улица вместе с рестораном.
— Тунеядка! Бездельница! Где ты шаталась, лодырь? — У девушки от такого кошмарного визга чуть не лопнули барабанные перепонки.
— Я… я… — растерялась девушка и, покраснев, опустила голову.
Она — начальница — все кричала и кричала, и так визжала, что Даше хотелось закрыть уши и уйти, но нельзя! Она боялась начальства… И тогда девушка закрыв глаза, стала повторять про себя: «она не человек… нет, нет… она животное или ведьма… успокойся… не обращай внимания… она ведьма… покой… внимание на мизинец… успокойся… покой… покой…»
— Еще раз отлучишься, — орала карлица, — Выкину! Сокращу! Будешь куски хлеба просить на улице! Бездельница!
Повара побросали свои рабочие места и приблизились к горячей точке, закрыв лица, тихонечко посмеивались. Они просто – запросто привыкли к диким выходкам своей начальницы. Гордая своим величием Степанида Никаноровна, с бойцовскими плечами, подошла к своему начальственному стулу и торжественно села на него, вытянув толстые ноги. Даша с опущенной головой пошла к своему рабочему месту, повара, как мыши, разбежались по своим углам. А Стенанида Никаноровна лично, зорко и метко следила за каждым движением поваров, она им не доверяла. Но, а сама… Сама медленно и величественно жевала булочку с кофе. Рядом на тарелочке стояла целая гора разных пирожных. И вдруг Степанида Никаноровна бросила обожаемый взгляд в сторону ярко крашенной, толстой контролерши, курившей, сидя за телефоном. Контролерша вела подсчет обедов, которые заказывали клиенты официантам, а сейчас бойко крестила матом свою дочь:
— Машка! С… Б… У, негодница! Ты, почему уроки не учишь?! Я что за тебя буду учиться? С… Б… Ты, что не понимаешь, сколько будет, пять умножить на пять? С… Б.… Ну погоди, я приду домой и выпорю тебя! — резко бросает окурок под ноги и замолчала.
— Настасья Михайловна, пирожных хочешь?
И вдруг такой умиленный голосочек:
— Ах, милая Степанида Никаноровна, я все, я сейчас, — и, положив трубку, самозабвенно взяла пирожное.
— Ах, какая вы милая, моя подружка, — журчала начальница.
О, как любила эту контролершу Стенанида Никаноровна! Но за что? Может быть за подхалимаж, аль злоболюбство, аль может она была родственница важного человека в ресторане, а может быть они розовые!? Не знаю, не знаю. И знать не хочу…
— Кушайте, моя красавица, кушайте, — мягко пропела начальница.
— Спасибо, Степанида Никаноровна, — и пурпурная контролерша с удовольствием нажимала на пирожные.
А в это время в горячем цеху шел свой товарищеский, поварской разговор.
— У! Жадная контролерша! Все ей мало! Сидит просто так.
— Да уж. Кто ж ей просто так подаст! Ишь разъелась на бесплатных харчах.
— Эй! Хватит языком чесать! — громко прикрикнул бригадир, — чья сегодня очередь сметану брать?
— Степь! Моя очередь! И моя очередь! И моя! — ревели повара.
— Ах ты, Господи! Забыл дома литровую банку! Степь, что делать?
— Хорошо. Сегодня другой возьмет, а ты завтра.
— Спасибо, я согласен.
— Эй, Степан! В наш цех котел с курами везут. Передай поварам! Пока начальница болтала с контролершей, а мы налетаем на куру,— они не улетят.
Они быстренько по очереди подходят к котлу с борщом, а сами тихонечко прячут, свежую куру под полотенце, а кто в кастрюлю, и как тараканы, разбегаются по углам.
— Коль, а Коль, — тихонечко стонет повар, — заведующий булочной пошел обедать! Бежим в булочную за сахаром!
Коля жарит у плиты, ах, бедненький, как он заметался, задергался: бежать надо, и жарить надо, и украсть надо!
— Ладно, иди. Эй, уборщица, встань сюда в коридор и следи за заведующим. А не то ничего не получишь!
И грязная уборщица стоит в коридоре и следит. Оставшиеся повара от нечего делать, громко моют косточки начальству, почаще заглядывая на свою дармовую добычу.
— Везет булочникам, у них товар дешевый: можно украсть, продать в кафе, продавщицы с легкостью берут и денежки делят пополам, здорово, а? А у нас один застой.
К раздаточному столу горячего цеха подошел красивый официант, небольшого расточка с циничными глазами.
— Степан! — театрально крикнул он. — Иди сюда!
К столу подошел высокий бригадир, с большим животом. Ох, ну и своеобразен был он! Отъевшаяся фигура, но какие у него глаза? Эх! Это надо видеть…
— Чего тебе, красавец? — лениво и нехотя говорит Степан.
— Слушай, бригадир, — ровно, не выражая никаких эмоций, цедит официант.
— У меня на вечер заказан стол на восемь человек, я тебя, как друга, любя и нежно, прошу, — выручи меня, сходи в мясной цех и принеси мне хорошего, доброго мяса для бифштексов и пожарь для друзей, а я тебе денег дам и водкой угощу. Договорились?
— Никаких проблем! — ответил бригадир и, словно сытый кот, медленно, вразвалочку пошел к своему столу.
— Эй, уборщица! — слышится истошный крик начальницы, — иди сюда со шваброй! Эй! К столу контролерши!
В вестибюле показалась молодая, проворная уборщица, которая, как ни странно, еле передвигала ногами.
— Степанида Никаноровна, можно я схожу в раздевалку и поставлю кружку в шкаф?
— Нет! Иди и убирай!
Молодая разукрашенная контролерша неуклюже втиснула толстое тело в коридор, и они вместе с начальницей стали надменно указывать уборщице на все грязные места.
— Степанида Никаноровна, — негромко спросила уборщица. — А можно мне перевестись на другую работу, а то я здесь устала.
Начальница живо уперлась кулаками в бедра и процедила язвительным голосом:
— Ну, милая моя! Не много ли ты хочешь? Уж не появилась ли у тебя родственница или хорошая подруга? — и так нагло смотрела ей в глаза, а потом кокетливо жеманно подняла плечи. — Если хочешь поменять работу, то дай приличную сумму начальнице отдела кадров, только один на один, а вот ежели ты ей понравишься, да она еще и примет твой «подарок», вот тогда ты и будешь работать в другом месте.
— А много ли ей дать?
— А это ты выясняй с ней, я думаю тебе не привыкать работать в ресторане. Помни об этом.
— А если у меня денег нет, что тогда?
— Ну, ведь все воруют. Ты что не понимаешь? А не то убирай грязь, — и только она хотела развернуться и уйти, как вдруг ее голос перешел в сплошной визг:
— Уборщица! Почему у тебя из-под юбки выпал кочан капусты?
Девушка от ужаса побледнела, сделала круглые-круглые глаза и замерла. Она хотела сказать что-то, но не смогла.
— К шефу! К его помощнику! — визжала начальница.