Наизнанку.

Нет, ничего страшного, конечно, я не расскажу. Не потому, что нечего, а потому, что вдруг поверят. Спросите, когда всё началось? Да Бог с вами, это было всегда! Не я первая, надеюсь, и не последняя. Что помню ДО? Ничего. То есть, где-то там должны быть родители, в смысле, биологические, как сейчас принято называть, но я их не помню. А вот Лису помню. Лиса ехала в метро и читала Пелевина. Лиса посмотрела на меня через весь вагон и оскалилась в подобии улыбки. Это сейчас я знаю, что она специально за мной ходила, довольно долго. Потому что теперь и я тоже буду искать девочку подходящего вида. Русая с рыжиной, лисьего цвета, даже подкрашенная хной для убедительности, глаза голубые, рост средний. А главное, чтобы догадывалась. Чтобы слушая в детстве "Лисичку со скалочкой" озадачилась: зачем лисе девочка? И поняла бы однажды - чтобы сделать её лисой.
Да, нежить размножается чисто магическим путём. Мы не являемся переносчиками ВИЧ и ЗППП, поскольку...ладно, я обещала, что ничего страшного не скажу. В дохристианские времена на Руси нас уважали, потом боялись, потом забыли. К счастью. Просто подумать страшно, какие идеи могли появиться у советского правительства в связи с нами.
Опасны мы? Нет, пожалуй, нет, ведь вас всё равно больше, и всегда было больше, стало быть, мы на вас не оказываем вредного влияния. И процент пропавших девочек в возрасте от десяти до тринадцати лет на нашу долю падает совсем ничтожный. Мы же не чикатилы какие-нибудь...
Я живу в норе. То есть, в Норе. Нора - это карман в пространстве, мало кому видимый. Потому что видят званые гости, либо враги, но в последнем случае лучше убежать. А врагов у нас совсем немного, инквизиции давно нет, а современное православие весьма терпимо к инаковыглядящим. Да и не верит в нас никто. Тем и спасаемся.
В тот день тоже всё было как всегда, только Лиса с утра сердилась, что немногому успела меня научить. Я смеялась. Я вообще часто и много смеюсь, даже когда хочется плакать, вот как сейчас, когда заново переживаю то утро. Лиса пекла блинчики и ворчала, что мне пора бы заниматься, что ЕСЛИ ВДРУГ ЧТО, уходить удобнее в человеческом виде. Но человек внутри меня, а выворачиваться наизнанку не ради чего лично мне в лом.
Это меня и спасло. Когда на входе возник то ли калмык, то ли японский турист, первое, что я подумала: заплутал в метрополитене. А потом он выхватил меч и...нет-нет, я обещала. Вдруг дети прочтут. И потом, сбив его с ног и выбравшись наружу, вся растерзанная, я до конца не осознавала, что осталась одна. Дым, гарь, стоны...кто-то поволок меня вверх по лестнице, с некоторым недоумением признала спасателей, а потом сообразила, что наша трагедия совпала с терактом в метро. Это давняя история.
Сейчас я многое знаю и о том человеке, и о себе. Я ищу его сознательно и целеустремлённо. И когда найду...
Лисы не мстят. Но я живу наизнанку, и знаю, ради чего.