Морт Рэйни - Меллиса Уокирсон.Пролог. (Remastering)

МОРТ РЭЙНИ – МЕЛЛИСА УОКИРСОН.

ПРОЛОГ.

Том сидел за угловым столиком кафе, рядом с которым тёрлась пьяная официантка, виляющая перед ним своим худосочным задом. Она была тонка, как щепка, а страшна, как пресловутые миловидные монстры из рассказов Говарда Лавкрафта. Вероятно, женщина эта была не замужем и жила в дрянной квартире, где потолок зияет желтизной плесенного нароста, а обои покрылись многомесячной пылью. Поэтому и жоповиляние бедняги было весьма оправданным, учитывая сраные перспективы реальности Мирейджа.

Том пытался игнорировать официантку и глядел в окно, за которым как обычно шёл мерзкий дождь, устилающий всё туманной дымкой. Парень пил горячее кофе и думал о том, как ему хорошо здесь… за стеклом от мира, в котором дождь, как разъедающая плоть, кислота. Но… настолько ли ужасен этот дождь, каким его видел Том? И настолько ли ужасен этот мир, каким его видел Том? Относительно… сугубо субъективно… Он может быть и прекрасным, как бывает прекрасна девушка, красота которой скрывается за толщей маски глупой игривости или же скудной застенчивости… Если всё так, то что? Вот и оно! Вот и оно, чёрт возьми!..

Парень усмехнулся и сглотнул кофе, ощущая терпкий синтез крепкого кофеина и нежных сливок. Руки приятно грела накалившаяся от кипятка кружка, лишённая глупых узоров. Томми был готов просидеть так вечность, не выходя на холод и дождь, пусть хоть там за окном станет всё в мириады раз прекрасней… Человек очень занятное животное, подумал он. Ему лучше в нагретой куче дерьма, к которой он привык, нежели в пышном сквере, который пылает множеством красок… но к нему то он не привык.

- Ещё что–нибудь, молодой человек? – хрипло спросила официантка, заигрывающе, подмигнув.

- Нет, спасибо, - свали отсюда шлюха тонкая!

- А может, вы передумаете? – она нагнулась к нему ближе, поднеся своё иссохшее лицо к его губам и глазам. Нос обжёг запах перегнивающего лука и дешёвого перегара. Том попытался не скривиться от зловония и медленно повернул голову в сторону окна.

- Нет, спасибо, - произнёс он более настойчиво, и обиженная девушка удалилась, виляя своей костлявой задницей так, что парень едва погасил вырывающийся смешок.

- Господи, да эту вонючую кучу костей не захочет трахать и столетний труп! – шёпотом произнёс он, поёжившись от фантазии, которую его разум моментально проиграл видеороликом.

Томми вновь уставился в окно, но на этот раз там появились бегающие и смеющиеся маленькие дети. Девочка и мальчик… детская любовь!.. У них блестят глаза, а на губах одинаковые улыбки… детская любовь! И они ещё не думают о том, как бы быстрее друг другу отдаться!.. Сейчас они самое необузданное, что есть на этом свете. Они либо невинны и добры, либо злобны и грязны, как гарь в чернеющих головнях.

Парень достал из кармана куртки блокнот с ручкой и стал что–то записывать, когда над его кружкой кофе поднималась густая и ароматная испарина, растворяющаяся в воздухе… Детская любовь – это не циничная взрослая… она другая, как и сами дети.

Боже мой, как я стар!.. Том снова усмехнулся и осушил до конца кружку.

… Она пуста…

- Извините, - громко произнёс он, к своему сожалению, обращая на себя внимание жополицой официантки. – Можно ещё кофе? Со сливками…

- Сию секунду, красавчик, - выпалила она и помчалась с заказом к повару с такой рожей, будто занялась любовным соитием после десятилетнего воздержания.

Иногда и курицы бывают любезны. В этом городе любая сука, сказавшая тебе «сию секунду, красавчик!», становится сраным ангелом с крылышками… Тошно от того, что прогрессирующий мир не может предложить ничего лучшего…

Он взглянул в окно, но маленьких детей с лучезарными улыбками больше не было. Их жизнерадостные лица стёрлись грязной тряпкой с доски, слились с мерзкой оргией дождя… Фиаско! Боже мой…

Перестань Том!

… он дождался её… К столику Тома приближалась средних лет женщина с приятной внешностью и сексуальным телом. Её густые локоны ниспадали с плеч золотым лаконичным дождём. Выщипанные брови устало повисли над ярко – голубыми глазами с поблекшей радужкой.

- Привет, Томми! Извини, что заставила ждать, - женщина подошла к Томми и поцеловала его в губы, после чего опустилась на кресло напротив парня.

- Здравствуй, Мел. Будешь что – нибудь?

- Да! Дерьмовое пойло и кучу горячей человечины! Как же там холодно, поцелуй меня в зад грёбанная погода! Это, мать её, невыносимо! Ты бы знал!

- Я гляжу дела твои как обычно хорошо, - улыбнулся Том и жестом руки подозвал официантку, отозвавшуюся на это, как собачка на кусок мяса. – Ну, так, что ты пожелаешь?

- Кофе?.. Давай-ка и мне горячего кофейку, только без слащавой херни! Это для неженок. И немного коньячка, если можно, - официантка удалилась, а парень тихо рассмеялся. – Надеюсь, эта тощая дырка тебя охмурить не успела, а? – Томми не в силах был больше сдерживать смех, и он прорвался сквозь ладонь, придавая его лицу багрового румянца.

- Ты неисправима Мел!

- Я горжусь!

- Ладно… как там твой муж?

- А, не знаю! Трахается где–то или бухает с мудачьём! – она махнула рукой и закурила, выпуская изо рта густые облака дыма, обволакивающие лицо Томма.

- Занятно.

- Давай не будем об этом тупом засранце. Пускай лижет жопы шлюхам, - она снова махнула рукой и затянулась так, что пол сигареты истлело моментально, улетучившись дымом в никуда.

- Хорошо Мел… Ну так о чём ты хотела поговорить? Не о погоде же и о той «дощатой дырке»?

- Ты чертовски проницателен, сопливый ублюдок! – она рассмеялась, но Томми насторожился, ибо смех её был подозрительно прерывист и нервозен. Она никогда не умела врать… никогда.

- Что случилось, Мел? Всё в порядке?

- Я бы… ну… эй там! Давай-ка быстрее, гавнючка! – крикнула на официантку Меллиса Уокирсон. – Помнишь мистера Крэга Бишопа? Тот старичок, который жил этажом ниже в нашей старой квартире.

- Да помню. Что случилось то?

- Он умер… вчера, - произнесла Мел и Томми ужаснулся. Нет! Не от информации! Она, конечно, была далеко не благоприятной и радостной, но его мало тревожила… он ужаснулся от взгляда своей родной сестры, который горел печалью и радостью одновременно. Провались я к дьяволу, если это не так!

- Боже… от чего?

- Не знаю… Я не вдавалась в подробности.

- Жаль… приятный был старик. Всегда отзывчивый, - фальшивое сочувствие скрипело по швам своей неказистостью. Он, как и его своенравная, словно пламя, сестра не умел врать.

- По этому поводу я позвала тебя. Кое-что всплыло, что я давно, казалось, похоронила в себе, но… Глубокие ножевые ранения всегда оставляют уродливые рубцы, не так ли? Ты чёртов писатель Томми, поэтому я и решила, наконец, тебе рассказать сопливый сюжетец. Вот чёрт… Ты мой родной брат – единственный, кто остался из «родных».

- Да что такое Мел?! – повышая голос, воскликнул парень.

- Ну-ка заткнись, засранец! А то это шлюханутая мразь обосрётся от испуга. Гляди, как пялится на тебя… сука, - Меллиса улыбнулась брату и залпом прикончила рюмку коньяка.

Скверно…

Вкус отвратительный и горький.

- Если ты решила мне рассказать что – то, то я готов выслушать.

- Я знаю, Томми. Тем более ты любишь взламывать человеческие душонки для пародийности своих книг, верно?

- Я себя сейчас почувствовал одним из тех журналистов, которые любят копошиться в дерьме знаменитостей.

- Шлюхи они продажные! – воскликнула она..

- Эти точно! Да и дешёвенькие. Но не все же такие.

- Ладно, к чертям их. Вообщем, я расскажу тебе кое – что, а ты уж сам, миленький, решай, что делать с этим.