Морт Рэйни - Готика. 8.

8.
Мад моментально снял с себя шкуру туповатого заики, будто змея чешую. Глаза его тут же превратились в две маленькие точки, крутящиеся в глазницах с безумством психопата. Он схватил лук и колчан со стрелами, закинув всё за спину.
- Погнали! Разрази меня гром, пошли валить и резать этих свиней! – Мад собрался уже с ноги открыть, шатающуюся дверь и вылететь из дома.
- Стой! Подожди! Не спеши… огры за тобой не гонятся. Смотри-ка, как изменился!
- Ждать времени нет, Райзен. Пора! Синие там сопьются в ожидании и переворуют друг у друга всё, что можно и нельзя!
- Нужен какой-нибудь план.
- Да пошёл ты в задницу, стратег херов! Надо кокошить красных, тикать и всё! Паника- часть свободы бога. Мотай на ус, седой.
- А, что делать, если на Блэка наткнёмся? – Мад на секунду утих и безумие в его глазах подернулось густым маревом тоски… но всё прошло. И ветер вновь проснулся, почувствовав, что забыл справить нужду. Тишина огрызнулась и, испортив злобно воздух, удалилась в шумный трактир.
- Если он встанет поперёк, то суй его самолюбие вместе со своим мечом ему в глотку, чтобы через седалище вышло!
- Да, Мад… ты чертовски ласков!
- Закрой жевальник и потопали!
…
Кровь горит.
Да ладно, ничего!
Не в первой!
Верно.
Радость вызывало сомнамбулическое состояние и каторжников, и красных, которое возглавило в людях пивной хмель и родную дурь. Большинство поселенцев лагеря были готовы к нежностям Белиара в сладких снах, прерываемых воем разозлённого ветра, который не мог сомкнуть глаз, а под рукой не было хорошей книжки. Печально.
Райзен и Мад стояли в разных концах лагеря, но чувствовали одно и то же – безумие, подходящее к горлу тишиной крика, вопля. Их руки теребили потеплевшие эфесы мечей, изнывающих от голода, сосущего их изнутри. Кровь пьянит, как терпкое вино или даже сильнее…
… и они двинулись.
Бывший сотник приближался к воротам баронского двора, вытаскивая со скрежетом меч из ножен. Мад приближался к помосту арены, натягивая за древко дребезжащую стрелу… шаги становились длинней и короче, тяжелей и легче! Звуки вокруг умирали, утекая жалобным писком! Недоумённые красные, завидевшие острия своей смерти, искривились в военных кличах! Рудокопы вокруг ошарашено галдели… толпились… кричались… смеялись… дрались!..
… ржавый, покрытый стальной плесенью клинок, оставил алый росчерк на шее бедного стражника… стрела пробила бесконечную толщу времени, перекрыв истошность крика, говорливого герольда… тела мягко шмякнулись об землю и тут же мир вокруг вынырнул из крепкого сна и суетливо зашевелился. Земля сбежала из-под ног!
Райзен мотнулся в сторону и вогнал остриё меча в незащищенное горло стражника, который захрипел от боли и перерезанных трахей. В это время Мад наложил вторую стрелу, когда первая уже рассекала глазное яблоко, подбегающего каторжника с алебардой наперевес.
Старый Лагерь взорвался.
Бывший сотник пустился в дикую свистопляску смерти, водя со своим мечом плавные хороводы и, сея вокруг кровавую баню. Мад носился взад-вперёд, щедро одаривая красных стрелами и смертью. Он не скупился, в принципе, как и Райзен.
Каторжники исступленно кричали и бежали туда, где мясом и не пахло, лишь бы почувствовать какую-то защиту. Волна паники захлёстывала лагерь с лихвой, топя под собой ничтожные попытки красных, вернуть всё на круги своя.
Кровь полилась, как вино по бокалам.
Смерть заплясала, запевая свой разбойничный гимн.
Райзен пробивался сквозь ряды призраков и стражников к выходу из лагеря, где его ждало спасение. Но враги радушно окружили его обоюдоострыми клинками, пытаясь прервать смрадное дыхание. Разумеется, бывшему сотнику армии Его Величества Короля Дерьмо Собачье, в рот пальца не клади, а дай мечишком помахать. Он выбивал оружие из рук нерадивых юнцов, у которых только-только прорезались усы, и пресекал на корню все их жизненные планы. Ребята могли вкусить сладкий плод соития с любимой женщиной, алкогольный шабаш, радость первых побед, но… он убивал, наслаждаясь убийством. Нёс смерть, наслаждаясь смертью. Всё та же кукла в руках всё тех же мучителей и изуверов.
Месть. Сладкая и холодная.
Мад так же наслаждался самим процессом умерщвления тленной плоти. Он напивался предсмертными криками, а наедался ужасом в глазах своих жертв. Он любил убивать и за это имел какое-то оправдание ютой жестокости, Райзен же никакого оправдания не имел.
Безумие. Приторно сладкое.
Вскоре сотник (устал от слова бывший) завидел отстреливающегося Мада, которого зажала толпа красных. Он пробил шаткое окружение врагов, нырнув под рывок усталого мальчишки, вогнав клинок в его тело по самую рукоять. После сего действа каторжник вынул меч и толкнул обмякший труп на соперников. Его ноги рванулись в сторону друга, у которого заканчивались стрелы в колчане. Но был же меч. И он тоже умел и хотел пить кровь.
Как и говорил Мэйн, маги Круга огня первые собрали манатки и рванули подальше от излюбленного огня. Корристо и вся пёстрая свита, взяв в руки полы своих хитонов, удирали так, что пыль взлетела в воздух облаками. Райзен усмехнулся, но за ними не погнался. Но хотел помочь товарищу…
Жизнь своенравна, а удача – девушка лёгкого поведения.
Или наоборот.
Не важно.
Каторжник не успел, а смог лишь увидеть, как роковая кончина стрел оборвала дыхание их обладателя. Мад не успел вытащить меч, чтобы хотя бы остановить смертельный выпад призрака. Не успел… клинок проскрипел по его телу, вспарывая кожу и мясо. После красный мотнул мечом по кругу и ударил наискось по шеи бедняги. Голова упала на землю… он не друг! Он чужой! Он никто!
- Райзен! – откуда-то послышался знакомый крик, вырывающий сознание рудокопа из зыбкого забытья, обволокшего его сознание. То был Мэйн. – Райзен!
- Мада убили, - прошептал названный, теряя перед глазами мир.
- Да… я знаю. Надо бежать. Всё. Твоя работа окончена. Давай. Беги! Дальше дело за нами!
- Мада убили…
- Да, но…
- Мада убили! Мада убили!
- Да знаю я! Что мы можем сделать?!
- Блэк…
- Да к чёрту его! Беги! – Мэйн скрылся в толпе мирных поселян, мечущихся из стороны в сторону в безумной панике.
- Блэк…