Мокрая грязь

МОРТ РЭЙНИ – МОКРАЯ ГРЯЗЬ.

Под ногами хрустел и чмокал грязный снег, оседающий на холодный асфальт большими мокрыми снежинками. Зимний ветер, прогуливаясь по городу, кутил, как заводной воротила, поднимающий на ноги даже завсегдатаев апатии, а морозный воздух в свою очередь выступал собутыльником всего этого каламбура. Слабый отсвет луны сжимался в страхе блестящей тенью на серо – белом снегу, а сизые сполохи пронзали тучный небосвод, словно игла ткань.
Бурлящий, рёвом моторов, поток машин нёсся по чахоточному асфальту, покрывшемуся зловредными угрями в виде пробоин. Иногда, нехотя, он утихал, пропуская журчащий бранью и смехом ручеёк, который пытался побыстрее пересечь дорогу, чтобы не впасть в буйную стихию.
А небо всё также плевалось мокрыми комьями снега, впитывающего в себя всю чёрную желчь.
Всю!
Всё падал и падал… падал и падал, умирая под сотнями и тысячами колёс, ног…
… Скрюченная годами бабуля в тёплом полушубке и меховых валенках, медленно брела по небольшому скверу, усеянному нагими деревьями, застывших в томном ожидании Весны. На её иссохшем, дряблом лице, пропахали глубокие борозды плуги старческих морщин, и от тяжести бытия вывалился второй подбородок. Потухшие глаза незримо глядели вперёд, видя перед собой «ничто».
Она улыбалась.
Рядом с собой, за руку она вела маленькую девочку, извивающуюся, будто змея в руках обидчика…
… господи спаси и сохрани!..
На девочке была лишь тоненькая футболочка и штанишки, порванные в некоторых местах. Запачкавшиеся чернила щёчки налились красной рябью от прорывающегося крика страха и холода. Глаза налились слезами, безастоновочно, стекающими по подбородку. Русый шёлковый каштан трепался на ветру, будто бельевая нить. Под ногами сочувственно отзывался снег, тающий на её коже.
Она молила о помощи и рыдала, пытаясь остановить свою бабушку, но та лишь улыбалась и шла вперёд…
- Бабушка, хватит! Мне холодно!
- Всем нам холодно. Никто нас не греет. Все мы одни.
- Перестань!
- Ну что ты, внучка? Не плачь, пожалуйста. Я отвезу тебя скоро домой.
- Мне холодно! Очень холодно!
- Тише, тише… не кричи милая. Сейчас к дедушке приедем и погреемся.
- Бабушка! У нас нет дедушки! – она зарыдала ещё сильнее, пытаясь вырвать свою худенькую ручку из цепкой хватки старушки.
Девочка спотыкнулась о камень и разобрала ногу. Тёплая струйка крови прощекотала по коже и стекла на снег. Она упала лицом в холодную белую пустыню, но бабушка всё с той же улыбкой на лице подняла её на ноги и повела дальше.
- Перестань, милая, перестань. Мамочка уже ждёт нас.
- Ну, хватит!
- Не переживай, солнышко. Сейчас приедем к бабушке, и она пожарит твои любимые блинчики. Ещё немного.
- Холодно… я больше не могу…
- Скоро папа приедет, - не слыша слов бедняги бубнила про себя старая женщина.
… трамвай был забит людьми, едущими с работы домой. Морозный свежий воздух сменялся потным зловонием десятков тел. На очередной остановке внутрь зашла старушка, держа за руку полуголую девчушку, к босым ногам которой прилипли комья снега и грязи. Народ шарахнулся от увиденного и их гнилые языки заскрежетали горькими словами.
- Не слушай их дочка. Они врут. Врёт! Вот сейчас приедем к бабушке, и всё будет хорошо.
- Да ты и есть бабушка, - взмолилась несчастная малышка, жалобно оглядывая людей.
- Не плачь внучка. Они врут… они все врут. Мы с тобой лучше их, - она нервно рассмеялась, прижимая к себе девочку, глаза которой вспухли и налились кровью от слёз.
Холодно.
Не стоит внучка… мы одни. Всегда одни. Везде одни! Их нет – мы есть!
Из толпы, перешёптывающихся людей вышла молодая девушка, разговаривающая по сотовому телефону. Закончив звонок, она вырвала беднягу из рук бабули и укутала в куртку, снявшую с себя.
Старуха упала наземь.
- Внучка! Дочка! Пожалуйста, не уходи! Не забирайте ей от меня!
Незнакомка вышла из трамвая. Мягкий сумрак укутал её и малышку своим одеялом и брошенная бабуля взывала, будто волк на луну.
- Внучка! Они врут! Всё врут! Не слушай их! Я люблю тебя! Мы одни с тобой! Не слушай их паршивую ложь! Они врут! – она плакала, а люди отходили от неё всё дальше и дальше, оставляя её наедине с одиночеством. – Забрали… всё у меня вы забрали… они врут, внучка. Врут!..
… под ногами хрустел и чмокал грязный снег, оседающий на холодный асфальт, укрывая собой, следы меховых валенок и маленькие следы босых ножек… Плач и крик умерли в одинокой пустоте, которая отожралась в сердце старухи.
Сквер вновь поглубже укутался в мягкий хитон тишины…

КОНЕЦ.