Мой славный рыцарь, взятый напрокат

Глава 1.

Похороны куда веселее свадеб. Так говаривала моя мамочка, когда я была маленькой. Цветов больше, беседа остроумнее, угощение вкуснее, а уж выпивка несравненно лучше. «Лена, милая, - говорила моя мамочка, - за счастье молодых можно выпить и домашней шипучки, но залить горе удается лишь лучшим сортом чистого виски». Мамочка, упавшая с лестницы в попытке догнать уходящий поезд, была бы в восторге от собственных похорон: они стали хитом сезона для родных и близких. У меня с весельем было туговато, но все остальные, включая отца, который маму обожал, до трех утра хлестали водку и горланили «Черный ворон» к вящему неудовольствию соседей.

Через десять с лишком лет, промозглым утром восьмого мая, я стояла на продуваемом всеми ветрами кладбище, и в голове у меня заезженной пластинкой вертелся мамочкин завет. Похороны и свадьбы… похороны и свадьбы.
Всего несколько месяцев назад мы с Олегом обвенчались в старинной церквушке. А теперь я стою под вязами, жалкая и несчастная, ожидая, пока священник начнет заупокойную службу.

Последние дни я жила словно в кошмаре. В недавнем прошлом я была Елена Смирнова, перезрелая толстая девственница, смирившаяся со своей незавидной участью. Я не била в литавры, но и не жаловалась на судьбу. В те дни, когда стрелка весов зашкаливала за отметку восемьдесят, я вовсе не мчалась в ближайшую аптеку за ядом, а ныряла за утешением в холодильник. У меня была любимая работа – я художник по интерьеру, и, кстати, совсем неплохой, - любимый кот Тишка, а мои разношерстные родственники весьма разумно свели свое общение со мной к ежегодным открыткам на Новый Год. Словом, жизнь моя текла размеренно, без особых треволнений. Но судьба таки настигла меня в виде приглашения на семейное сборище в доме дяди Миши, дряхлого чудака, который полвека безвылазно проторчал за массивными стенами своего небольшого коттеджа, близ деревушки Осиновая Гора, что под Тулой.

Отлично сознавая, что тетушка Рита и ее омерзительно прекрасная дочурка Виктория обхихикаются в норковые муфточки, если я не отважусь показать товар лицом (с тройным подбородком), я с разбегу позвонила в агентство «Сопровождение на ваш вкус». Прежде чем я успела вспомнить про девичью гордость и принципы, мне всучили напрокат Соколова Олега, смуглого красавца, бывшего шеф-повара, ныне начинающего писателя порнографических романов. Этот мужчина и должен был сопровождать меня на судьбоносный уик-энд.

И какой уик-энд! Дядюшка Миша тощим призраком разгуливал по дому в ночном колпаке и злобно язвил, а любящие родственники от восхода до заката вгрызались друг другу в глотки. Что касается услуг Олега, то очень скоро я пришла к выводу, что изрядно переплатила. Он оказался на редкость наглым и ехидным типом. Первым делом моя временная собственность положила свой похотливый взгляд на племянницу Вику. Когда же я, не выдержав нервного напряжения, намекнула… ну ладно-ладно, объявила о нашей помолвке, этот субъект имел нахальство разозлиться. Естественно, у меня и в мыслях не было заарканить его.

Увы, через несколько недель события приняли весьма запутанный поворот. Пришло известие, что дядюшка Миша скончался. Олег милостиво сопроводил меня на похороны в Осиновой Горе. Когда вскрыли завещание, к нашему полному остолбенению выяснилось, что мой сумасбродный дядюшка оставил все свое состояние нам с Олегом на определенных условиях. Первое: мне предписывалось за шесть месяцев сбросить примерно треть своего веса. Второе: за указанный срок Олегу следовало разродиться литературным шедевром, в котором не будет ни одного неприличного слова. Третье: нам предполагалось эти полгода прожить в его коттедже.

Мы с Олегом взвесили все за и против – и отважно ввязались в борьбу за приз. Я была в восторге от мысли, что могу содрать всю паутину, вымести вековую пыль и увидеть, как оживет дом. Мы наняли домоправительницу, соседку Дарью Сергеевну, или просто Дашу, которая стала самой лучшей подругой в мире. Николай Петрович – ворчливый садовник волшебным образом превратился в Николая Верного-До-Гроба, а Олегу удалось сотворить самую блистательную кулинарную книгу из всех, что когда-либо плавали по почтовым океанам в надежде приблизиться к обетованным издательским берегам. Конечно, я и надеяться не смела, что мы с Олегом переживем сказочный любовный роман, под стать нашему коттеджу с башенками, но тем не менее все случилось именно так. И в возрасте двадцати восьми лет я родилась заново: сбросила 25 кило. Глаза, волосы и нос остались прежними, но тело мое было не узнать.

Господи, зачем ты поманил меня счастьем и тут же его отобрал?

Олег помог положить конец моему трагическому роману с едой. Парадокс, если вспомнить про его профессию. Ради него я прекратила запихивать в себя провизию, как в холодильник, перешла в другую весовую категорию, научилась себе нравиться и наконец обрела сладкое ощущение, что любима наяву, а не в мечтах. Мы собирались жить долго и счастливо.

Я упустила из виду одну важную деталь: я из тех женщин, что плодят несчастья, как крольчиха крольчат.
Скользя над покосившимися надгробиями, черный ворон испустил жалобный вопль. Священник раскрыл молитвенник, шум голосов утих.

Сладковатый запах подгнивших венков пропитал воздух. По щеке скатилась слеза. Эти похороны – лакомый кусочек для гостей. Грандиозные заголовки в газетах: «Внезапная смерть при подозрительных обстоятельствах. Полиция начала расследование», «Подозревается молодая женщина!»

То есть я.

Как несправедливо, что все внимание толпы сосредоточилось не на том, кого провожают в последний путь, а на мне! Я уверенна, что все смотрят на меня.

«Что ты хочешь, Леночка? – Мне показалось, я слышу голос мамочки. – Ты – звезда в спектакле, где цена билета – скромный венок. Только ты можешь рассказать им про То Самое со всеми подробностями.»

Я не убийца! Разве отчет судебного следователя не снял с меня все подозрение? Неважно, что там говорят или думают обо мне, я просто перестаралась в своем стремлении быть идеальной женой. Прикусив губу, я украдкой озиралась по сторонам из-под широких полей траурной шляпы. Ничего удивительного, если после страданий прошедшей недели я слегка рехнулась. Будь здесь отец Олега, мне было бы полегче. Но папуля из принципа не ходит на похороны.

Дрожа всем телом, я ухватилась за ледяную мраморную ногу ангела, позади которого пряталась. Мимо проковыляли две старушки в черных платьях. Опоздавшие. Одна задела меня и отшатнулась с извинениями, обдав нежным запахом жасмина. Интересно, они проталкиваются вперед, чтобы занять места в партере, или им отвратительна сама мысль о моем соседстве?

Пусть себе мелют языками. Наверное, я не заслуживаю дружеской поддержки. Всю неделю я ни с кем не желала видеться, кроме Анны. Невозможно было отвергнуть ее предложение, когда она настояла, чтобы я пришла к ней за утешением. Утешение! Да кто же может мне утешить!

С самого начала меня притягивали безмятежность и спокойствие Анны, но сейчас ее густая черная вуаль показалась мне нарочитой. Мне казалось, что она наслаждается ролью скорбящей, вцепившись в руку местного нотариуса Широкова Алексея. Он вытащил из нагрудного кармана платочек и протянул его Анне. Смерть всех нас превращает в лицемеров…

Водянистое солнышко сверкнуло на медной табличке гроба. Порыв ветра склонил ветви деревьев и донес до меня женский голос:
- Опять этот поп резину тянет! Эти похороны пропустить никак нельзя, но так ведь на пятничный автобус не поспеешь! Тут поговаривают, будто его доконал цыпленок, а я говорю – грибы! Ведь от грибков обычно помирают, верно?
- В газетах писали – «естественной смертью», - отозвался приглушенный голос, - да только все мы знаем, что у доктора Мелова сердце золотое. Ему невмоготу было представить ее в кандалах, вот оно как. А она ничего на личико, правда? И фигурка приличная. Когда впервые сюда заявилась, то была квашня квашней, даже не верится.

- Из земли взят…

От лежал в гробу. Павший от моей руки. Скончавшийся от угощения, которое я собственноручно приготовила к знаменательному событию. Торжественному открытию ресторана Олега – «Ассоль». Много месяцев мы с ним мечтали об этом великом дне. Когда же он пришел, вмешался злой рок, и я стала шеф-поваром на час.

- И в землю отдаешь…

Во рту вкус праха и земли. Сейчас бы шоколадку, лучше швейцарскую, с миндалем и изюмом… До чего же я презренное создание!

Тем временем священник закрыл Библию. Ветер развевал полы его рясы, пока двое мужчин в черном опускали гроб в могилу. У меня перехватило горло. Люди нагибались и бросали на блестящую крышку гроба комки влажной земли, падавшие с тошнотворным хлюпаньем. Анна покосилась в мою сторону. Стоит священнику закончить церемонию, как толпа растерзает меня.

Ну уж нет, такого удовольствия я им не доставлю! Поддернув на плечо ремешок сумочки, склонив голову, я протиснулась мимо двух пожилых дам, которые опоздали к началу. Они стояли возле Галины Шип, высоченной и непередаваемо тощей пианистки из местной церкви. Я торопливо запетляла меж покосившихся надгробий и безымянных могил, а, миновав поворот к выходу, перешла на бодрую рысь.
Еще десять минут пешком – и я окажусь под спасительной сенью нашего коттеджа, вдали от любопытных глаз. Распахну кованую дверь и нырну в огромный холл с двумя сверкающими доспехами, охраняющими вход. А потом наберусь духу и поднимусь в нашу спальню.

Нет! Нет! На это меня не хватит… Я остановилась. Мне срочно требовалось присесть в каком-нибудь тихом уголке и хорошенько покопаться в руинах моей жизни. Мысли мои прервал рокот мотора. Я обернулась и вгляделась в туман, откуда выползал длинный черный автомобиль. Глаза мои расширились. Это же катафалк!
Странно! Он должен был давным-давно покинуть кладбище. Катафалк остановился в двух шагах от меня, я сделала водителю знак проезжать, но машина не сдвинулась с места. Угораздило меня в свое время насмотреться ужастиков про злобную машину, которая разъезжала сама по себе!..

Туман сгустился. Сердце мое затрепетало от страха. Ладно, если этот драндулет предпочитает стоять, то мне торчать здесь совсем не улыбается. Шофер не мог заблудиться, поскольку дорога всего одна и спускается прямиком в деревню. Мотор мягко урчит – значит, работает. Я повернулась к катафалку спиной и начала переставлять ноги: шаг, другой… Дорога вилась вдоль обрыва. По дороге не раз я подавляла искушение оглянуться через плечо, будучи уверенна: катафалк тут же остановится и будет таращиться на меня.

Я зашагала быстрее, мечтая о спасительной чашке чая. Огни! Наконец-то. Уличные фонари бледно маячили вдали, словно светящиеся головки одуванчиков. Уже можно было разглядеть полуразрушенную арку, за которой раскинулась рыночная площадь. Я кинулась туда.

Толстушка Лена не смогла бы пробежать без одышки от мойки до холодильника, но теперь, подстегиваемая страхом, я галопом пролетела рыночную площадь, даже не запыхавшись. Каждый дом мне казался таинственным и коварным незнакомцем, все магазины закрыты, тишина сгущалась вместе с туманом.

А вот и «Ассоль»! Наконец-то. Внезапный шум заставил меня оглянуться, но из дверей конторы нотариуса вывалилось отнюдь не жуткое привидение. Это Тамара Демина, секретарша Алексея Широкова, как всегда элегантна. Поравнявшись с ней, я поздоровалась. Она не ответила, и дурацкая приветливая улыбка сползла с моей физиономии. Я снова ее окликнула, но шаги Тамары уже поглотил туман. Наверное, не расслышала… Тамара любила меня… то есть, не проявляла при виде меня явного отвращения. Но это было ДО ТОГО… К тому же именно она обнаружила тело. Я отбросила эту мысль подальше.

Медленно поднявшись по красным кирпичным ступеням, я взошла под зеленый навес с золотыми буквами «Ассоль». Что меня привело сюда, я и сама не знала.

Мягко ступая по паркету, ко мне с любезной улыбкой скользнул официант. Кажется, я раньше его не встречала, но Олег был капризным работодателем. Персонал у него не задерживался, влетая в одну дверь и вылетая в другую.
- Позвольте выразить вам соболезнования, Елена Михайловна. Это жуть какое… - он прокашлялся, - это скорбное время для вас. Но вы не опасайтесь, ресторан обязательно наберет обороты. Подать к чаю горячих тостов с маслом?
- Спасибо, я не голодна.

Я привыкла к постоянному вранью подобного рода. Кроме того, страшно приниматься за еду после минувших ужасов: а вдруг я не смогу остановиться? Олег никогда не понимал моей уверенности, что новое стройное и обтекаемое тело мне только что одолжили и в любой момент могут отобрать. Впрочем, как и мужа…