Мираж чужой свободы. Часть №8.

Детектив стоял у крыльца ресторана, вывеска которого гласила следующее: «Парадайз.». Хороший ресторан, аналоги которого наводнили Мирэйдж, как саранча. Профессиональ-ное и великолепное обслуживание, хорошее и разносортное меню, разношёрстные раз-влечения и многое другое, но, не смотря на то, что это далеко не самый дорогой и известный ресторан в городе, бедняки, не имеющие возможность похвастаться приличной зарплатой и должностью, сюда захаживали редко. Завсегдатаями этого заведения были довольно обеспеченные и сложившиеся люди.
Эдди поплотнее укутался в свой плащ, попивая кофе, купленное в ресторане. Шёл ужас-ный ливень, укрывающий всё вокруг густой водной пеленой. Прекрасная картина урод-ской серой реальности… Погода вполне подходящая к тому, что произошло в «Парадай-зе». Очередное зверское убийство женщины. Кто – то ночью в туалете её изрядно изуве-чил до неузнаваемости, как мясной фарш. Труп походил не на человека, а на какое – то развороченное, бесформенное, кровавое месиво. В воздухе витало тошнотворное злово-ние, которое смело можно было назвать «запахом смерти».
Странен тот факт, что убийца скрылся незамеченным, хотя все стенки в туалете были запрысканы багряной кровью, которая уже засохла и чем – то походила на краску. Никто ничего не видел, никто ничего не слышал… Будто убийца обрёл невидимость и без труда прошёл сквозь всех людей, или же он провалился сразу же в ад, не дожидаясь своей кончины.
Как только Фокстер узнал о произошедшем, то кинулся на место преступления, пожелав про себя старому, брызжущему слюной от злости, ублюдку Чарли геморроя. Уже тогда он был уверен, что это убийство связанно с Кэром Лайбертом и Сонни Эмерсоном, которого накануне он оставил наедине со своей совестью. У этих преступлений слишком схожий почерк, чтобы не объединить их: многочисленные ножевые ранение, жуткое изуродование тела, никаких улик и следов убийцы. Ничего того от чего бы могло оттолкнуться следствие, словно пловец от борта бассейна. Но Эдди Фокстер находил выход и в этой беспролазной лозе.
Из ресторана вышел молодой человек в коричневой куртке и с взъерошенными волоса-ми.
- Что – нибудь разузнал? – без обиняков спросил его детектив.
- Да… кошмарное зрелище, сэр, - промолвил парень, доставая трясущимися руками из пачки сигареты – «LM», прочёл Эдди.
- Более весомую информацию, - промолвил Фокстер.
- Жертва Джессика Миртон – главный редактор издательства Мирэйджа «Взлётная Поло-са». Редакция невысокого профессионального уровня, но достаточно известная в нашем городе. Не мало авторов печатаются под их эгидой. Название, говорящее… молодые туда стремятся, как пчёлы на мёд.
- Ещё что? – резко спросил Эдди.
- Как вы и просили, сэр, я узнал, кому в Мирэйдже за последние полгода, миссис Миртон отказала в публикации.
- Ну не тяни! – прикрикнул детектив на парня, будто отец на нерадивого ребёнка.
- Некая Сара Хэнни и Сонни Эмерсон.
- Ну вот, - он опечалено вздохнул и опустил голову вниз. – Сонни Эмерсон - главный по-дозреваемый в убийствах Кэра Лайберта и Джессики Миртон.
- Не факт… нет никаких подтверждений. На мой взгляд, следование потерпит фиаско.
- А твоего мнения, мальчик, никто и не спрашивал. Конечно Эмерсон крепкий засранец и вывести его на чистую воду будет проблематично, но мы и не таких ломали, не пережи-вай, - он усмехнулся и похлопал парня по плечу. – Молодец, малыш. Клэйман – старая задница! Прав был, расхваливая новичков.
- Спасибо, сэр, - промолвил юнец, удерживая вырывающееся желание съездить в лоб детективу.
Разумеется, у писателя – неудачника Сонни Эмерсона были веские для него мотивы на убийства, но детектив до последнего не понимал, как он попал в ресторан и в женский туалет. Охрана не проверяет вещи своих клиентов, это аморально, так что он мог засунуть в какой – нибудь портфель запасную одежду и переодеться после убийства, но, чёрт возьми, там же следят, чтобы мужчины ходили в мужской туалет, а женщины в женский. Похотливых извращенцев там тщательно контролируют. Конечно вход в «Парадайз» бесплатный, но такое отрепье, как Сонни туда не пускают. Всё это смущало Эдди, но всё же появился этот борт, от которого можно было бы оттолкнуться.
- Каковы дальнейшие распоряжения, сэр?
- Купи своей девушке цветы, если она у тебя есть и сходи в кино. Если нет, выпей пива, - детектив улыбнулся и ещё раз дружески похлопал парнишку по плечу. Настроение Фок-стера всё – так приподнялось. Не смотря на то, что это последнее дело в его жизни, ус-пешное продвижение раскрытия его, Эдди радовало.
***
Сонни нервно курил сигарету и ходил по кабинету из стороны сторону, периодически останавливаясь и делая смачный глоток виски, который неприятно обжигал внутренности. Такой же самогон, только вышедший под фирменным знаком. Клара ушла на работу, поэтому квартира была пуста и безлюдна, а в воздухе тёмным куполом повисла могильная тишина.
Твою мать! Опять это долбанная хрень! Эмерсон вновь наблюдал за убийством из чужих глаз, как он, считал, и вновь, не имея ни малейшей возможности как – нибудь предотвратить этот кошмар.
В этот раз он видел изрядно меньше, нежели в предыдущий, но и этого хватило ему с лихвой: застывший ужас в остеклянелых глазах, впитывающих всё, как губка воду и руку с ножом, который неумолимо вспарывал трепещущуюся в агонии человеческую плоть, из ран которой струясь по одежде стекала алая кровь… А ещё…
Ещё эти сны! Что всё это значит?! Статуи, ты убийца, Кэр Лайберт, Клара, детектив, комната с окнами… а потом сразу же это тошнотворное и леденящее видение… Что это?! Сонни дрожал… он до сих пор слышал, повисшую в голове фразу, прыгающую из одной части разума в другую, заигрывая с ними обоями, как шлюха со своими клиентами: «Ты убийца!». Он не мог стереть, застывшую перед глазами картину – женщина, валяющаяся на полу, с наполненными ужасом и нестерпимым, режущим душу, как нож масло, отчаянием глазами… зажатый рукой рот, из которого вырывались сдавленные еле слышные стоны боли и… и его рука, убивающая её! Убивающая её плоть и себя самого! Нет, это не я! Не я! Это был кто – то другой! Не я, господи! Не я! Она молила о пощаде сраного ублюдка, прохлаждающегося на небесах и попивающего пиво, глядя на эту картину, как на фильм ужасов. Какой толк от глупой вымышленной силы, которая способны лишь вызывать споры?.. Она молила его, взывала к нему, а он отплатил ей только распоротым животом и перерезанным горлом! Сука! И если всё – таки где – то там, за облаками, обитает бог, то пускай он спустится ко мне и поцелует меня в зад!
Сонни упал на колени и бешено, истошно вопя, начал стучать руками по полу, будто по барабану африканских вождей. Что он пытался добиться? Оправдания? Утешения? Тщет-но… из глаз полились слёзы, медленно стекающие по лицу и падающие на шерстяной ковёр.
- Я не убийца… не убийца… это был не я, господи… не я…
Писатель понимал, что копы вероятнее всего нашли тело той женщины, и Эдди Фокстер провёл связующие с убийством Кэра Лайберта и ищет любую зацепку, чтобы засадить Сонни за решётку, где он будет гнить за чужого веки вечные. Мысль о том, что это мог быть сон, испарилась, как вода при стоградусной температуре.
Он вынужден был идти тропой чужой судьбы, также невольно, как он становился зрите-лем ужасных сцен обретения свободы одного физического тела над другим при помощи силы. Но за что?!
- Я не хотел смерти этих людей… - жалобным голосом нарушил тишину изнывающий пи-сатель. – Ты в этом уверен? – вопросил внутренний голос. – Да, чёрт возьми! Не хотел! – воскликнул Эмерсон. – А в тот момент, когда они отказали тебе в публи… Заткнись!.. Вспомни Сонни: «Мистер вертящаяся горящая на вертеле задница!». Заткнись! Я не буду тебя слушать!
Но ему этого больше и не требовалось, ибо во входную дверь кто – то постучал. И Сонни мог поклясться, даже своим мужским достоинством, что это была не Клара. Провалиться мне на этом месте, попасть в ад и подъедать дерьмо за Лайбертом, если это Клара!
- Добрый день, мистер Эмерсон, - Эдди радушно улыбнулся и в знак приветствия протя-нул писателю ладонь.
- Добрый, добрый, мистер Фокстер. На улице, как я полагаю жарко?! Всё цветёт и пахнет! – он тоже улыбнулся в ответ, как ни странно до жути естественно, что удивило его самого, и протянул детективу руку. – Проходите, проходите, только не топчитесь в обуви, иначе Клара потом разозлиться.
- Спасибо. Не переживайте, я осторожно.
- Проходите в кабинет, я налью вам виски.
- Нет, нет! Служба!
- Да полноте вам, мистер Фокстер! Горячая влага быстро разгонит жар в крови! Посмотрите в зеркало! У вас от холода нос цвета переспелой сливы.
- Да… пожалуй, вы правы. А, наливайте! – он махнул рукой и Сонни улыбнулся. Они про-шли в кабинет, и расселись так же, как и при первой встрече. Эмерсон разлил по стаканам самогон из под фирмы и один протянул детективу. С улыбкой на лице тот принял стакан, но Эмерсон заметил, что все движения его визави, его улыбки - преисполнены ярко выраженной фальшью. Чересчур это выделялось, и Сонни почуял, что – то неладное.
- Что в этот раз привело вас ко мне? – спросил Эмерсон, отпивая из стакана немного со-держимого, отозвавшееся во рту неприятным жжением и едким, кисло – горьким привкусом.
- Признаюсь, это вас не очень - то обрадует. Сегодня ночью предположительно, в ресто-ране «Парадайз» произошло убийство Джессики Миртон – главного редактора…
- «Взлётной полосы», - перебил собеседника писатель и попытался прикрепить к своему лицу маску задумчивости и какой – то досады. Треклятая ведьма! Вертеться тебе жопой на вертеле со старым ублюдком Лайбертом!
- Да, верно.
- Как я понял подозрения на мне, ибо миссис Миртон отказала в публикации моего романа?
- Прошу прощения… но ведь это пока всё не точно. Ведётся следствие, и мы просто рас-сматриваем всевозможные варианты. Мы не могли пройти вас… и Кэр Лайберт в последние дни своей жизни отказал вам в публикации и такая же история с Джессикой Миртон, - Сонни почувствовал в голосе детектива и в его манере речи, что тот пытается втереться в непосредственное доверие к писателю. Он играет словами, сыплет их на меня, как соль в суп. Он что – то явно задумал, но…
- Досадно… вы не ответили на вопрос, мистер Фокстер. Будьте любезны, - в голосе Сонни прозвучала сталь, которая немного смутила детектива. Голос его был, как у человека, ко-торый что – то непоколебимо решил для себя, и сдвинуть с этого решения его могла только смерть.
- На самом деле я вынужден вас доставить в участок на предварительное следствие, провести квалифицированный допрос и обыскать квартиру. Все документы с собой у меня имеются, и вы вправе потребовать их предоставить, - Эмерсон знал, что его в любом случае засадят. Если даже не найдут никаких улик против него, то что – нибудь подкинут, чтобы закрыть это дело. Это факт! Но смутило Сонни то, что Эдди совсем не походил на продажного копа, который ради быстрого раскрытия дела и отчёта перед начальством засадит первого встречного. По глазам детектива можно было понять, что он вгрызается в слова, будто крыса в сыр и не отпустит свой лакомый кусочек, пока по максимуму его не опустошит. Также Эмерсону показалось, что детектив просто забавляется словами и давит психологически, пытается словесно ослабить и раскрыть Сонни. Жирный кретин! Решил игры затеять на старость лет, как пить дать!
- Наверное, всё – таки придётся сопутствовать следствию, чтобы всё упростить и не ус-ложнять ситуацию. Мне - то переживать нет смысла, я не виновен, - он выдавливал из себя наивность, пытаясь запутать детектива, но понять внял ли он словам писателя или же воспринял эту несуразицу, как нервный бред загнанного в угол зверя, понять было невозможно. Каменная маска не сходила с лица Эдди, видно он уже совладал с самим собой и держался крепко, как скала.
- Спасибо, мистер Эмерсон. Вы упрощаете нам работу, идя на содействие, а это облегчит жизнь и нам и, разумеется, вам, непосредственно.
- Я про тоже. Тем более я законопорядочный гражданин и мне боять… - Сонни уловил тот момент, когда Эдди клюнул на его удочку и ослабил бдительность, опустив голову в пол, считая, что искусная игра писателя в дурочка, истина. Резким движением руки, Эмерсон схватил переполненную руками пепельницу и швырнул её со всей силы в детектива! Тот поднял глаза, и лицо его сначала оставалось неизменным, но как только он увидел, летящую в него, как мяч в ворота, пепельницу, приближающуюся с каждой секундой, будто пуля, лицо его пронзила гримаса удивления вкупе с испугом. Возникало такое чувство, что он без закуски залпом выпил литр водки… всё это ему не помогло.
Стеклянный сосуд влетел в его лицо, расшибая в кровь нос и губы, и разлетелся кусочка-ми в разные стороны, оставляя на детективе глубокие порезы. Эдди повалился назад, схватившись за ушибленное место, и заметил, как Сонни вскочил с кресла и трясущимися руками взял со стола бутылку виски. Выкатив наружу глаза, он вслед за пепельницей кинул эту бутылку. Она с грохотом разбилась об лоб бедняги, и содержимое опрыскало стены, мебель и лицо Эдди полупрозрачной, коричневатой жидкостью. Осколки рассекли Фокстеру лоб и брови так, что кровь заструилась по лицу, как журчащий ручеёк, впадая в такие же ручейки, текущие из ран, нанесённых пепельницей. Он повалился из кресла на пол, проваливаясь в зыбкое пространство забытья. Глаза заливала кровь, а грудь слабо поднималась от вздохов…
Сонни стоял над детективом с выпученными от безумия глазами. Тело разрывал адреналин, суматошно двигаясь по жилам вместе с кровью. Дыхание прерывалось, подступающим к горлу сердцем, которое стучало, как отбойный молоток и казалось, что через несколько секунд Сонни будет держать его в руках… Безумие медленно проходило, но разум отказывался успокоить писателя и привести в здравый рассудок.
- Зря вы, мистер Эдди, ожиревший ублюдок, Фокстер, подозревали меня, - Сонни взглянул на обмякшее тело детектива и плюнул ему в лицо, после чего выбежал из комнаты. – Он жив… я не убийца.