Мираж чужой свободы. Часть №5.

- Ну Чарли, ну старый ублюдок! Последнее дело в моей жизни, проще пареной репы! – разъярённый детектив развалился в своём кабинете, нервно грызя наконечник ручки, как любят это делать нерадивые школьники, скучающие на уроках.

Кэр Лайберт – главный редактор издательства Мирйджа «Феллосия». Изувеченный труп бедняги нашли в городском парке, валяющееся на земле, будто бесхозная тряпка. Какой – то очень изощрённый засранец нанёс мужчине около или более тридцати ножевых ранений. Боже!.. Тело его было продырявлено, словно вентиляционное отверстие в помещение. Картина гнусная и тошнотворно ужасная… Говорят, что в открытых глазах мертвеца можно увидеть убийцу, если конечно это было последнее, что уследил его умирающий разум, но… в стеклянно – хрустальных глазах запечатались лишь предсмертный ужас, дикая агония и невероятные муки, испытываемые им до последнего издыхания. Холодная сталь ножа пронзала его обречённое тело до тех пор, пока не остановилось сердце, и мозг не послал последний сигнал… смерть. От лицезрения этой картины даже разношёрстные патологоанатомы, каждый день имеющие дело с трупами, потеряют дар речи, не говоря уже об обычных обывателях, которых кишмя кишело в этом парке, когда копы наводнили это место, как навозные мухи кучу дерьма.

Полицейские тщательно опросили всех в округе, но такое чувство, что убийца невидимка, создавший вакуумную область вокруг себя и жертвы во время преступления, ибо никто ничего не видел, никто ничего не слышал… Можно представить, как этот бедняга вопил перед смертью, но… всё было слишком чисто – никаких весомых улик или же даже зацепок. Ни отпечатков пальцев, ни выроненных предметов, или прочих генетических улик, по которым можно хоть что – то выяснить об убийце. Были только отпечатки ботинок, но что такое эти отпечатки в огромном городе, где каждый второй в осеннее время их носит… Покарай дьявол, этих кровожадных соципатов, которые способны на такие зверства!

Кэр Лайберт был влиятельным человеком не только в литературной сфере города, но и в политической, поэтому, само собой разумеется, что врагов и недоброжелателей у него хватало и это изрядно затрудняло положение полиции в поисках убийцы. Найти одну золотую пылинку в куче раскалённого песка – задача из фантастических… но это только на первый взгляд. Детектив Эдди Фокстер не первый год работал в полиции и естественно не в первый раз сталкивался с такими гадкими делами.

Он сразу же разузнал имена авторов, которые за последние полгода присылали в «Феллосию» свои произведения. Из этого бесконечного списка, заурядных и ничего не значащих имён и псевдонимов, он выделил всех тех кто был из самого Мирэйджа и список заметно укоротился, словно половину отрезали… ножницами. И последний штрих, который он сделал – это выяснил в редакции кому из писателей Мирэйджа за последние пол года в жизни мистера Лайберта, он отказал в публикации. Всё как – то подозрительно легко и просто, словно внушение податливому, как пластилин, ребёнку, что писать мимо унитаза аморально.

Один человек… всего лишь одному человеку в последний раз успел отказать Кэр, перед тем как захлебнуться в потоках собственной крови. Это был Сонни Эмерсон – писатель, работающий в популярном в нынешнее время жанре мистики… Разумеется, это ещё ничего не значило и Чарли не мог ворваться к писателю в квартиру с криками: «На пол хренов ублюдок!» повязать его за подозрения в убийстве. Во – первых никаких весомых улик против Сонни у детектива не было, а во – вторых надо не забывать, что у Лайберта хватало врагов не только в литературной сфере. Но тем не менее Сонни Эмерсон был первым подозреваемым, которого детектив намеревался проверить, прощупать всю его подноготную и вывести на чистую воду все его грязные делишки… Не грешно лишь небо.

Писатель никогда не привлекался по уголовным провинностям и перед законом, по крайней мере, официально, был чист, как девственная кожа новорождённого младенца. Он окончил общеобразовательную школу и литературный колледж. Творчеству никто и никогда не научит. Если ты с рождения призван быть дилетантом, то никакой сраный доктор филологических наук не сделает из тебя Стивена Кинга. Всё в руках человека и только он сам развивает себя в писательстве. Творчество – не наука… творчество – наркомания…

Сонни был женат на некой Кларе Эмерсон, которая являлась очередным прототипом обыденного серого жителя города Мирэйджа – провинциального ада. Вообщем это была простая семейка, о которой Фокстер, наверное, и никогда бы не узнал, если бы не зверское убийство бедняги Кэра Лайберта, который за свою жизнь успел насолить многим общественным деятелям и не только.

Эдди в голове выстроил последовательную лесенку вопросов, которые намеревался задать Эмерсону, словно карточный домик, который мог в любой миг обрушиться, подуй хоть слабый ветерок. Детектив гордился, что его колкий разум ещё не утратил полностью свою пылкость и так быстро нашёл один из возможных вариантов развития преступления, которое уже сегодня вечером разорвёт умиротворённость телевизионных каналов, газет и прочей гнусной, плешивой и прогнившей от тщеславия, жёлтой прессы, которая захлёстывает СМИ, как ураган. Ещё ничего до конца не известно и возможно, что верность этого предположения мнима и верна только на первый взгляд. Но проверить это следует, как бы то ни было.

Во всей цепочки его последовательных и размеренных рассуждений, в его действиях касательного этого, да и в самом преступлении он чувствовал какой – то подвох, неуловимый зрительно и вещественно. Усмехнувшись про себя, он подумал, что похож на животное, ощущающее всеми порами тела опасность, которая где – то таиться, перед самым носом. Человеку гораздо труднее увидеть счастье, витающее перед глазами, нежели счастье, баюкающееся в руках соперника, который за несколько вёрст отдалился.

- Зверское убийство… Кэр Лайберт… Сонни Эмерсон, - он сидел в кресле, погрузившись с головой в свои рассуждения, словно дельфин, вынырнувший и вновь окунувшийся в бесконечную водную пучину. Он что – то несвязно бубнил себе под нос.

- Эх, Эдди, Эдди! Старый засранец! Какой – то Сонни Эмерсон – проклятый голодранец, черкающий глупые байки, водит тебя вокруг носа, как собачонку! Негоже, негоже Эдди! – он остановился и усмехнулся. – Если человек говорит в пустоте с тишиной… то значит он достаточно счастлив, чтобы ещё произносить слова. Полное словесное фиаско!..

***

Сонни сидел в своём кабинете, нервно покуривая четвёртую сигарету подряд, и пил паршивый виски, отдающий плесенью на грани вкусовых рецепторов. Атмосфера в воздухе повисла более чем давящая, внешний вид кабинета как будто изменился, хотя всё оставалось на своих местах. День вновь был пасмурным, и комната освещалась совсем скупо, будто жалея священного света, для такого ничтожества и его гробоподобного пристанища… жалея свет для мертвеца… Мертвецы не видят свет…

Мерный, унылый дождь небольшими каплями разбивался о прозрачные окна, отсоединяющие холодный мир живых и ещё более холодный мир мёртвых. Помещение как обычно было мрачно, поэтому и все предметы в нём приобретали на первый взгляд загадочную и пугающую гротескность, хотя в самом кабинете изменилось только то, что пыль распространилась по бытовой утвари, словно непобедимая армия непревзойдённого и хитроумного стратега, захватывающая страну за страной. В воздухе плавал тлетворный запах табачного дыма и дешёвого перегара. И эта общая совокупность вызывала тошнотворные рефлексы, но Сонни уже настолько свыкся с этим отвратным зловонием, что считал воздух чистым… вернее он даже и не задумывался, что кабинет выглядел пугающе, а запах оттолкнул бы кого – либо за версту. По его мнению, всё было так, как и должно было быть.

Тем временем Клара хлопотала на кухне, параллельно убирая квартиру. Какая хорошая женщина! Лучшее творение бога – это женщина, которая тебя любит, ибо она разорвёт цепь мироздания для твоего благополучия; худшее творение бога – это женщина, которая тебя ненавидит, ибо она озолотит тебя лишь для того, чтобы потом с чистой душой сдать в ломбард! Сонни думал о ней, и чем больше времени его мысли уходили на её превосходное существо, тем больше он понимал, что без Клары он давно бы умер или стал бы бомжом. Только благодаря её адским усилиям, её нежной и терпеливой заботе, её доброте и стойкости, он сидит в этом драном кресле и пьёт вшивый виски, а не клюёт последнее дерьмо в мусорном контейнере! В помутненных глазах писателя, Клара была ангелом, спустившимся на землю и от суровой и грязной действительности потерявшая крылья… но в ней осталась та частичка божественной чудотворности, которая мощным магнитом приковала к себе треклятого и убитого временем писателя – мистика, походившего на забытого богом некромансера. Клара – это лучшее в его жалкой жизни, наверное, это был единственный белый штрих в его иссиня – чёрной судьбе.

Мечтательные рассуждения прервал нервный стук в дверь, выведший писателя из оцепенения слишком внезапно и неожиданно, что он чуть ли не выронил из рук стакан виски.

- Кто там? – с ноткой раздражения произнесла Клара.

- Прошу откройте и я представлюсь. Перед закрытой дверь неудобно, - раздался за дверью мягкий мужской голос, преисполненный слащавым дружелюбием и официальной любезностью. Клара открыла дверь и на пороге увидела тучного мужчину в промокшей чёрной куртке, с которой ручьями стекали дождевая вода. Его волосы, очевидно аккуратно зачёсанные назад, сейчас растрепались. Незнакомец тщедушно улыбнулся и достал из кармана удостоверение. – Эдди Фокстер – детектив полиции Мирэйджа. Ужасная погода, не так ли?

- Ну и какого лешего копам здесь нужно? – резко вопросила Клара, от чего Эд даже и не смутился, видно привыкший к всякого рода грубостям. – Выметайся по добру – по здорову!

- Прошу прощения миссис за внезапное вторжение, но мне всего лишь надо задать несколько вопросов вашему мужу. Ничего более…

Какого хрена?! Сонни поперхнулся виски и округлил глаза так, что казалось они, вылезут из орбит в прямом смысле.

З… зачем?! Неужели… проклятье! Неужели это был не сон?! Он подозревает меня?! Постой, постой! Может он вообще по другому вопросу. По какому?! Не знаю, но мало ли что… А если всё это было взаправду?! Но это же всё – равно был не я и переживать не из – за чего! Не паникуй! Таким поведением ты только преподнесешь себя ему на блюдечке с золотой каёмочкой! Как полиция могла так быстро выйти на меня? Да успокойся, параноик хренов!..

- О чём? – нагло спросила Клара.

- Ещё раз великодушно прошу прощения, миссис Эмерсон, но это сугубо официальный разговор с вашим мужем, - он снова мягко улыбнулся.

Клара не любила незнакомцев и всегда грубо с ними обращалась, не выжимая из себя и капли дружелюбия. Она всегда была прямолинейна, как идущий в бой танк.

- Он в своём кабинете. Если спит или работает, не смей мешать и проваливай!

- Спасибо… - сказал детектив в след уходившей женщине, снимая пальто.

Писатель в смятении начал грызть ногти и выстраивать в голове самые безумные предположения, зачем в его дом припёрся этот детектив и какого дьявола ему нужно от Сонни?! Но это был не я!

- Извините, я могу войти, - голос Эдди вывел его из глубин своих идей и заставил обратить на себя внимание. – Я Эдд…

- Да, да! Я знаю, слышал ваш разговор с Кларой, - как можно увереннее заговорил он и попытался улыбнуться, что получилось у него весьма скверно, ибо уголки рта предательски тряслись, сводя всю улыбку к презрительной насмешке. – Присаживайтесь, мистер Фокстер.

- Да, спасибо, - он опустился в кресло рядом с кофейным столиком и скрестил пальцы рук на груди.

- Выпить не хотите?

- Оу, не стоит! Я на службе, - они оба рассмеялись.

- Так что вас привело ко мне, детектив?

- Обстоятельства довольно прискорбные, но вы не переживайте и не делайте поспешных выводов, прошу вас. Это только усложнит все обстоятельства и испортит нашу беседу.

- По крайней мере, я постараюсь, - облизывая иссохшие губы, хрипло промолвил Эмерсон и вытер вспотевшие ладони и джинсы.

- Отлично. В городском парке, что на Мэйли – стрит, рядом с центральной библиотекой, произошло убийство. Был убит Кэр Лайберт – главный редактор литературного издательства Мирэйджа «Феллосия». Вы что – нибудь слышали об этом?

- Д… да, с… слышал, - голос его предательски трясся от страха. Он подозревает меня! разумеется, подозревает! Но как?! Как они вышли на меня?! Отпечатки? Нет, нет опомнись! Это не ты перестань! Но почему он пришёл ко мне?! Кэр Лайберт… вот почему лицо этого незнакомца показалось мне знакомым… Дешёвый ублюдок! Это он с разгромом отклонил мой роман! Вот оно! Они вышли на тебя элементарно…. Кэр Лайберт зверски убит и за несколько дней до смерти он скандально отказал в публикации Сонни Эмерсону! Чёрт бы побрал его в аду!

- Вы в порядке, мистер Эмерсон?

- Да, да, да… конечно! Просто.. я понял, почему вы говорили мне не делать поспешных выводов. Простите… об убийстве этом ничего инфортабельного я не слышал. Только пустые сплетни, покрытые толстой и грубой коркой нелепого вымысла.

- Вы были знакомы с покойником, не так ли? – прозвучало это полуутвердительно - полувопросительно. Зачем он играет со мной? Он ведь прекрасно знает, что я был знаком с этим кретином! Если не так, то, какого хрена он сидит в моём кресле?!

- Да знаком. Я понимаю, почему вы именно ко мне пришли. Полиции легко вычислить кому, мистер Лайберт, отказал в публикации, - как можно спокойнее говорил Сонни. - Совсем недавно я отправлял в «Феллосию» роман, но Кэр отказал в публикации, поэтому – то… - я и укокошил его своим столовым ножом, а он визжал как свинья, поджаривающаяся со всех сторон на вертеле! Заткнись! - … поэтому – то на мне и висят подозрения. Я ведь прав? – он попытался улыбнуться так, чтобы сказанное им слышалось утвердительно и однозначно, но голос с дребезжанием выдавал волнение.

- Простите, мистер Эмерсон. Скверная работа.

- Ничего, ничего. Всё в порядке, - ничего не в порядке, жирный кретин! Сонни еле сдерживал крупную дрожь и отчаянный вопль. Меня могут загрести за решётку, где я буду тухнуть серой крысой до последнего вздоха!

- Скажите, пожалуйста, где вы находились в день убийства утром, часов в 9 – 12?

- Я точно не знаю, во сколько проснулся, но точно помню, что где – то в этот промежуток времени я пошёл в магазин за покупками.

- В какой?

- Да тутошний! На углу Стэнли – стрит.

- Куда вы направились после?

- Домой, но… - он замешкался и уловил на себе, сверлящий взгляд Эдди, который буравил его своей проницательностью. Тот пытался его раскусить, как грецкий орех! Но я не убийца, чёрт возьми! – Вообщем мне было плохо, и я упал в обморок, и очнулся только в 11 часов вечера дома, - Сонни решил вступить в игру детектива и размеренно говорить правду. Он не собирался лгать и витиевато петлять вокруг каждого вопроса, нет!.. Писатель всего лишь навсего решил опускать некоторые факты. Но этот разговор нужно было во, чтобы то ни стало закончить как можно скорее, ибо игра размеренной правдой может привести к плачевному исходу.

- Вы упали в обморок на улице?

- Да… и я не знаю, как оказался дома. Клара сказала, что когда пришла с работы, я валялся в коридоре.

- Странно… - задумчиво произнёс Фокстер.

- Да, более чем. Самое ужасное в том, что никто не сможет подтвердить моё алиби, что во время убийства я был далеко, - Сонни печально улыбнулся и в душах похвалил себя за стойкость. А ведь действительно! Даже если бы мной каким – то фантастическим образом управляли, то я не смог за такое короткое время добраться до того парка, тем более я там никогда не бывал… чужой разум? Допустим… но от магазина до парка часа два как минимум пешего хода, а в транспорте… в этот день ещё больше, ибо были самые пробки!.. Сонни прочитал в глазах Эдди Фокстера смятение, вызванное беспринципной прямолинейностью подозреваемого. Подозрения на писателя падали всё больше и больше, но с ними росло и сомнение детектива. Видно он привык к тому, что подозреваемые в убийстве обычно пытаются оправдаться, а он наоборот… он даже подшучивал над этой ситуацией!

- В каких вы были отношениях с мистером Лайбертом?

- Да ни в каких. Я его видел то всего один раз. Можно сказать, что мы с ним даже и не знакомы.

- Ясно… Спасибо мистер Эмерсон за содействие. Не переживайте, ещё ничего не известно, просто в наше время нельзя ничего упускать из под носа. До свидания.

- Счастливого пути, - детектив вышел из комнаты, а Сонни обливаясь потом, плюхнулся в кресло. – Я даже рад, что ты, дешёвый ублюдок, сдох!