Меня знают все и не знает никто. Часть 2.

Все последующие дни ко мне начал приходить логопед, симпатичная женщина в очках лет тридцати, которая учила меня заново разговаривать. Смешно – мне пятнадцать лет, а меня учат говорить.
Мама мыла Лару, ехал Грека через реку – все эти скороговорки давались мне с большим трудом, в конце каждого занятия у меня начинала сильно болеть голова, и я начинал истерично смеяться. Я представлял себе как этот Грека едет через реку, и как мама моет Лару. Я вспоминал, как мама мне читала в детстве эти стишки, от этого у меня наворачивались слезы. Мне было страшно, что это навсегда. Навсегда эти уколы, навсегда кровать, навсегда вся эта больница.
Так, надо гнать прочь от себя эти мысли. Ведь из за таких негативных мыслей все это и произошло со мной. Надо читать про Лару, значит надо, это и будет теперь моими тренировками. Все равно смешно, и как говорится – смеяться не вредно. Да и за все время, проведенное в больнице, все слезы у меня кончились.
За все время, что я лежал в больнице, случилось еще много истерик и скандалов, виной которых был я, и о чем сейчас очень сожалею. Если бы я их не устраивал, а усердно занимался собой, я бы встал на ноги гораздо быстрее.

Глава 4.

Октябрь 1989 год, меня выписали из больницы, в которой я провел почти год. Мама везет меня на инвалидной коляске по коридору больницы, в руках у меня большой букет цветов, рядом бежит сестра.
На выходе меня встречал свежий осенний воздух, Все деревья были оранжевого и желтого цвета. После больницы свежий воздух опьянил меня, я был очень счастлив что, наконец, вырвался из больничного плена. В этот момент я забыл, про свою травму, мне было не важно, что будет дальше, мне было интересно, что происходит в данный момент.
- Ой, Валера извини, я не успела тебя проводить, - услышал я сзади голос Наташи.
- Зачем меня провожать? Я надеюсь, мы с тобой еще увидимся.
- И правда Наташа, вы можете приезжать к нам в гости. Я сегодня увожу Валеру за горд, на дачу, мы будем очень рады если вы будете заезжать к нему в гости, - сказала весело мама.
- А что, я буду жить на даче? – Спросил я удивленно, и в то же время я обрадовался. Обрадовался я от - того, что меня там, не будут видеть мои знакомые, и не будут приставать ко мне с разными расспросами, ну и конечно же от того что я буду жить в двух шагах от моря. Тем более, сейчас в Октябре начинается сезон штормов, когда море показывает свою настоящую силу, показывая человеку, насколько оно может быть опасным.
Все вокруг мне казалось не знакомым, не привычным, из Финляндии я должен был вернуться в Магнитогорск, а я тут в Таллинне. Все мои товарищи, друзья в Магнитогорске сейчас тренировались и учились, а я здесь в Таллинне, только что выписался из больницы, сижу в инвалидной коляске и наслаждаюсь весенним воздухом. Рядом моя мама и сестра, прощай спорт, здравствуй свобода, а ходить я буду, я в этом уверен.
Таксист помог моей маме усадить меня в такси, это была желтая машина марки Волга, сестра принимала в этом тоже большое участие. Видно было, как она старается, ее усердие вызывало у меня улыбку.
От больницы до нашей дачи вела прямая дорога через город. Сестра рассказывала мне про собаку, про школу, про фигурное катание, куда мама ее отдала заниматься. Да без спорта в нашей семье никуда – думал я.
За окном проносились жилые дома, люди, у меня было такое ощущение, что я еду по какому то не знакомому городу, нет, не из за того, что построили какие то новые здания, просто я редко бывал в этом городе. Хотя это была моя родина, вот вопрос – родина это там где ты родился, или там где ты живешь. Для меня, наверное, родина там, где ты лечился.
Наша машина поднялась на гору, с вершины открывалась шикарная картина, прекрасный вид на финский залив, все - таки как здорово, что мама меня привезла сюда.
В открытое окно машины ворвался соленый морской воздух, и в сочетании с прекрасным видом на море, это еще больше усиливало мои положительные эмоции.
Наступал вечер, если летом солнце практически вообще не садилось, то осенью оно начинало садиться в семь часов вечера, огромное красное солнце красиво садилось за горизонт, рисуя на море широкий, красный ковер.
С дороги мы свернули в очень старый, красивый сосновый лес, который высаживал когда - то в 18 веке граф Волконский, и в котором очень вкусно пахло грибами. Какие то двадцать шесть километров, и мы оказались в прекрасном заповедном месте, где ничего не напоминало о городе
Проехав метров триста через лес, мы выехали к нашей даче, одноэтажному домику с плоской крышей и круглыми окнами, которые не были похожи ни на одни окна домов в нашем дачном поселке.
На даче нас встречал питух белого цвета, с красным хохолком на голове и красной бородой, который гордо расхаживал по дому. Как собака, он встречал нас у порога, подбежав к моей коляске, эта сволочь клюнула меня в ногу.
Ай, откуда он взялся, - сказал я, отгоняя его от себя рукой, но он продолжал нападать. Было видно, что в этом доме он ощущает себя хозяином.
У меня началась борьба с ним, я отгонял его руками, он нападал, это продолжалось минут десять, пока мама его не отнесла в другую комнату, и не закрыла его там. Признаюсь, я тогда очень устал, потому что все движения давались мне с большим трудом.
- Да, это Юлька в зоопарк ходила с друзьями, и там увидела, как удава цыплятами кормят. Так она одного украла, и домой притащила.
- Будет охранять меня, - сказал я весело, мне эта картина с питухом охранником очень понравилась. - Или мы с ним подружимся, или я его съем, - сказал я и засмеялся, мама с сестрой тоже засмеялись.

С утра меня разбудил не привычный звук, он был не похожий на горн, который раздавался на заставе, и будил меня по утрам. Я огляделся по сторонам, посмотрел, где я лежу. Это не палата, это же наша дача, значит, это был не сон, я действительно дома. И все - таки, что это был за звук, который меня разбудил? Он повторился еще раз – это кукарекал питух, на весь дом. Я посмотрел на часы, которые висели на стене напротив моей кровати, они показывали пол шестого утра.
- Лудьше бы тебя удав съел, - сказал я, а на душе была такая радость, я дома.
В комнате, где я лежал, все стены, и потолок были обшиты вагонкой – деревянными рейками, покрытыми прозрачным лаком. После больничных белых стен, эти стены покрытые деревом как - то успокаивали, они были, какие то живые. Мне даже показалось, что они дышат.
Тут вкусно пахло деревом, и яблоками, на окнах, которые были немного открыты, висели белые - прозрачные занавески, которые тихонько развевались на слабом ветру.
В полуоткрытую дверь, цокая своими красными шпорами, зашел питух. По его уверенной походке видно было, что он здесь хозяин, который пришел посмотреть всели у меня в порядке.
- Ну, ты и орать, ты на часы смотрел, - сказал я ему шепотом.
Он посмотрел на меня, и что то мне ответил на своем питушачем языке наклонив свою голову в бок. Потом важно прошелся по комнате, нагадил на пол и ушел дальше по своим делам. Я посмотрел на все это дело, улыбнулся и лег дальше спать, потому что утром как вы знаете самый хороший сон.
- Валера просыпайся, сейчас пойдем мыться, потом кушать и гулять. - Тряся за плечо, разбудила меня сестра.
- Там питух на какал, осторожно не наступи, - сказал я и засмеялся.
В ответ мне она тоже засмеялась.
- Да я знаю, с ним нужен глаз да глаз.
- Что у вас тут так смешно? – спросила, заходя в нашу комнату мама, и наступила на эту какашку. Увидев это, мы с сестрой засмеялись еще сильнее, вместе снами засмеялась и мама.
Мы смеялись над разными вещами. Сестра смеялась над сложившейся ситуацией, я, потому что я был дома, а мама, чтобы не подавать вида, как ей сейчас тяжело. Самые большие эгоисты на свете, наверное, дети.
Мама с сестрой помогли мне перебраться на коляску, и я покатил ее в сторону ванной комнаты, которая находилась на первом этаже рядом с моей комнатой. Сестра, то и дело хотела мне как - то помочь, хоть я и прекрасно мог справиться сам, но я ей не препятствовал, видя, что все это она делает от души.
- Спасибо Юлька дальше я сам, - сказал я, заехав в ванную, она закрыла за мной дверь.
- Ой, Валера ты уже в ванной, давай я тебе помогу там, - послышался мамин голос из за двери.
- Да нет мам, спасибо я сам хочу.
Я подкатил коляску к ванной, дотянулся до ручки включателя воды и включил воду, проделать всю эту операцию было очень тяжело. В сидячем положении я снял с себя пижаму, и на руках залез в ванную, переключил воду на душ. Я сидел под льющейся на меня сверху водой, и это мне напомнило тот день, когда бабушка отдала меня в интернат. Мыться совсем не хотелось, голова была переполнена мыслями, - неужели теперь так будет всю жизнь? Мой взгляд покосился в сторону, туда, где висело зеркало, и задержался на папиной бритве, которая лежала под ним на стеклянной полке.
- Валера, ты там не уснул? – Послышался веселый голос мамы.
Услышав мамин голос, я резко отключился от тех мыслей, которые затягивали меня в какую то темную, и не видимую пустоту.
- Нет, все хорошо.
- Ну, тогда я зайду тебя вытру.
- Я сам хочу.
- Ну, попробуй, только аккуратнее.
Подтянувшись за края ванной, я вылез из нее, перелез в коляску, потом снял со стены полотенце, вытерся им, и в том же сидячем положении полу мокрый оделся в спортивный костюм, на котором красовалась надпись СССР.