Он хотел знать всё (часть 1)

Eritis sicut dei, scientes bonum et malum…

Рождественские каникулы начинались не так, как хотелось бы. Я был один в незнакомом городе, без друзей, без родных. Мне всегда говорили, что первый год будет самым тяжелым, но я и предположить не мог, что настолько. И, если бы не мое серьезное увлечение иностранными языками, я бы бросил учебу и вернулся домой из этой красивой, но все же чужой страны.
В тот год я принял решение остаться на Рождество в России. У родителей были серьезные проблемы с бизнесом. Из-за проклятого всемирного кризиса фирма моего отца оказалась на грани банкротства, и я не мог позволить себе купить билет на самолет. Если честно, для меня всегда было загадкой, почему экономика Соединенных Штатов Америки так серьезно влияет на благосостояние всего мира.
И вот, впервые за восемнадцать лет моей жизни я должен был праздновать Рождество вдали от дома. Нерадушная перспектива во многих отношениях. Во-первых, Россия – православная страна, и она не совсем еще готова принимать во внимание интересы представителей других конфессий. Накануне Рождества должен был состояться экзамен по языкознанию, и с этим ничего нельзя было поделать. Слава Богу, я сдал его успешно. А как же иначе? Языкознание мне всегда нравилось. И даже переживания не могли повлиять на мой ответ.
Во-вторых, я не смог найти друзей за те три месяца, которые я провел в этой стране. Русские довольно дружелюбны, но, когда дело касается их личного пространства, они становятся подозрительными, особенно, к иностранцам.
Я был совершенно один. Неприятное ощущение. Как если бы меня заперли в герметичной камере и перекрыли подачу кислорода. Ну, в конце концов, это был мой собственный выбор, и он был единственно верным, как мне тогда казалось.
После экзамена я вышел из университета со смешанными чувствами. С одной стороны, я отлично сдал первую сессию. С другой же, меня ожидало самое скучное Рождество, какое у меня когда-либо было. Ни пышной елки, украшенной игрушками и самодельными гирляндами, ни обмена подарками, ни праздничного ужина, ни похвалы отца по поводу наших достижений за год. Хотя о последнем можно было поспорить. Сразу после экзамена я отправил родителям смс, в котором сообщил о своих успехах. В ответ же получил краткий ответ: «Мы в тебе не сомневались». Это совсем не было похоже на моих родителей. Никогда еще они не были так сухи и немногословны. Видимо, дела действительно шли из ряда вон плохо.
Рассуждая об этом я вышел из своей alma mater и поковылял в сторону дома, в котором снимал квартиру. Путь обычно занимал у меня десять минут. Сейчас же время словно остановилось. Было пасмурно. Снег крупными хлопьями ложился на улицы. Прохожие в свете электронных фонарей были похожи на призрачные тени, которые то выныривали, то вновь исчезали во всеобъемлющей темноте. Но даже эти тени не были одиноки. Они проплывали передо мной по двое, а то и по трое. Никто не спешил. До Нового года оставалось еще шесть дней, и предпраздничная суматоха не успела еще никого затронуть. Да и мне незачем было суетиться. Месса начиналась через три часа, а в квартире меня ожидал лишь мой компьютер и книги, которые обычно помогали мне бороться с одиночеством. Но в тот вечер даже они не смогли бы утешить меня. Мне совершенно не хотелось возвращаться «домой», и я решил прогуляться по парку. Время было детское, и, если бы не снегопад, было бы еще светло.
В парке было пустынно. Снег, сверкая в искусственном свете, кружился в воздухе. Было тихо. Лишь приглушенные звуки доносились со стороны дороги. Они были единственным указанием на то, что парк являлся частью города, хотя и заброшенной, никому теперь ненужной. В этой мертвой тишине я был еще больше одинок. “Dlaczego?!” – произнес я вслух. Нет! Плохая идея. Я не должен был сворачивать в парк. Мною овладел безотчетный страх. Надо развернуться и бежать подальше от этой давящей тишины к движению, к людям, но в этот момент я заметил фигуру, примостившуюся на одной из скамеек. Поначалу я принял ее за каменное изваяние, настолько неподвижной она была. Некоторое время спустя я осознал, что это был человек. К нему не вели следы. Значит, он просидел здесь как минимум три часа – ровно столько не прекращался снегопад. Возможно, ему нужна была помощь.
Борясь со страхом (ведь в худшем случае помощь могла понадобиться мне!), я подошел к скамье. На ней сидел молодой парень, по виду чуть старше меня. Для русской зимы он был легко одет – кожаная куртка, джинсы и кроссовки. Этот парень был либо закаленным, либо сумасшедшим. В придачу ко всему на нем не было шапки. Снег тонкой корочкой покрыл его кучерявые темные волосы, и это придавало ему вид сказочного эльфа.
- С тобой все в порядке? - спросил я. Парень поднял на меня выразительные зеленые глаза. В них читалась безысходность и скорбь. Это были глаза дряхлого старика, видавшие такое, о чем обычные люди даже говорить боятся.
Он молчал. Я решил на этом не останавливаться. Словно какая-то сила заставила меня сказать:
- Прекрасный вечер для того, чтобы провести его в кругу семьи перед телевизором, не правда ли?
Я попытался изобразить на лице улыбку, но получился лишь оскал. На лице незнакомца ни один мускул не дрогнул. Он продолжал сохранять молчание.
- Тебе некуда идти? Пойдем со мной в костел. Сегодня Рождество, знаешь ли, - продолжал я, но он, очевидно, не хотел вступать со мной в контакт. В конце концов, я бросил попытки разговорить этого странного парня и развернулся, чтобы выйти из парка. По всей видимости, он совершенно не нуждался в моей помощи. Но не успел я и трех шагов ступить, как незнакомец заговорил:
- Не думаю, что Он будет рад увидеть меня сегодня в Своем доме.
Голос парня был грустен. Грустным был и его взгляд.
Я развернулся:
- Почему? Нет ничего, что Господь не смог бы простить. Все в наших руках. Мы должны лишь искренне раскаяться.
- То, что сделал я нельзя простить, - со вздохом произнес парень. Он был действительно в отчаянии. Я не знал, был ли в состоянии ему помочь, но попытаться явно стоило.
Тем временем снег кончился и начал дуть сильный ветер. Становилось холодно.
- Ты действительно не хочешь пойти в церковь? - спросил я. Незнакомец помотал головой. – Тогда, пойдем ко мне. Я купил пиццу. Это, конечно, не индейка, но все лучше, чем ничего. Даже великие грешники имеют право на праздничный ужин накануне Рождества.
Наверно, может показаться безумием то, что я пригласил совершенно незнакомого мне человека в свою квартиру. Но Рождество это время чудес, время, когда никто не должен оставаться один со своими проблемами. К тому же я чувствовал себя в полной безопасности, находясь рядом с этим человеком. И он не был похож на того, кто может причинить вред кому бы то ни было.
Парень улыбнулся и протянул мне руку.
- Я Марклен, - сказал он.
- А я…, - начал было я, но Марклен меня опередил:
- Ян.
Я с подозрением посмотрел на своего нового знакомого, но тот поспешил развеять мои сомнения:
- У тебя тут так написано.
Он указал на тетрадь по языкознанию, которую я до сих пор держал в руках. Я улыбнулся. У парня явно было хорошее зрение, ибо на улице царил полумрак.
- Друзья называют меня Йен, - поспешил пояснить я.
По дороге домой я выяснил у своего товарища по несчастью кое-что о его странном имени. Он рассказал мне, что Марклен является аббревиатурой от двух фамилий – Маркс и Ленин. Довольно странная форма образования новых имен, надо сказать. Марклен объяснил мне, что его отец был заядлым коммунистом. Вообще, парень оказался не таким уж угрюмым и необщительным, каким показался на первый взгляд.