Из цикла рассказов "Эмблема грязного мира". Рассказ №11.

Блюз хорошей погоды.

- Агаааа! Вот ты где! – вскрикнул Джи, и выстрелил доктору точно в средину блестящего лба. Пуля отскочила, и, подобно мухе, жужжа, улетела в окно, где и захоронила себя на самом видном месте центральной Лосс стрит.

- Вам бы на недельку в Вегас – обронил врач, - слишком уж вы импульсивный молодой человек. В вашем возрасте порядочные люди уже копят деньги на собственное место на кладбище, а некоторые, подчеркиваю, НЕКОТОРЫЕ, уже имеют его довольно долгое время.

- В Вегасе я был – отрезал Джи, и на этот раз выстрелил доктору в глаз, научив его золотому человеческому молчанию, - Я там чужой.

Между тем, за окном неспешно зевало холодное обманчивое солнце, город лгунов, уродов и дегенератов просыпался с очередного ежедневного похмелья, и каждый спешил занять свою гнилую нишу в общем чреве городских гадостей.

- Мама, мама! Смотри, что я нашел! – кричал маленький Арчи, показывая маме серебряную пулю в форме мухи. Лицо ее скривилось, и она со всей силой заехала ребенку ногой в лицо.

- Не смей хватать с земли всякую дрянь, уебок – прорычала она, и, шатаясь, направилась в сторону дверей здания.«Лосс сити, клиника для душевнобольных», сверкала золотом надпись над ними.

Выкидыш человеческого уродства,неизвестно почему родившийся под гордым зеркалом Венеры, носил имя Джессика, и лишь формально она называлась матерью Арчи. Она и сама не знала как он вылез из ее, насквозь пропитанного алкоголем и кетамином, тела, разорвав в конец и без того почти мертвое вагинальное отверстие, и потому, всеми жалкими остатками души, страшно его ненавидела.

Мальчик поднялся с земли, вытер кровь, когда-то бывшей белой, а теперь уже красной футболкой, положил пулю в карман, и отправился следом за Джессикой.

- Эй, малыш! – услышал он шепот из-за угла, - ты кого-то потерял?
- Да, маму.
- Твоя мама выглядит как живой труп с зеленым лицом?
- Да… Вы видели ее?
- Она только что зашла в кабинет главного доктора. Меня зовут Джейсон, но все называют меня просто Джи, будем знакомы.
- Я Арчи… Я… Хочу к маме.
- А ты никогда не думал о том, хорошая она или плохая?
- Нет.
- Давай это проверим. У меня как раз есть небольшое дело в кабинете доктора.

Джи поманил пальцем мальчика, и открыл дверь в кабинет. Их глазам предстала живая картина, рисованная кистью сумасшедшего, обожранного кислотой, художника – прямо на своем рабочем столе врач жестоко трахал Джессику, та заливалась воплями, и дико стонала. Доктор молчал, и лишь двигался. Вперед-назад…

- Смотри, - прошептал Джи, и с этими словами достал блестящий револьвер, выстрелив оттуда серебряной пулей в форме мухи. Та, жужжа, пронзила член доктора, и тот молча упал на пол.

- Я видел его рентген, - пробормотал Джи, - у него не было сердца. А теперь ты попробуй, малыш. Отпусти ее. Она раскроет всю правду.

Арчи, взглянув на все еще стонущую Джессику, достал пулю из кармана, и легонько подбросил ее в воздух. Та зажужжала, и, мелькнув короткой вспышкой, вонзилась Джессике в переносицу. Мать обмякла, и свалилась на пол.

- Вот видишь, Арчи, пуля никогда не врет. А теперь пойдем… В твою палату.

День тихо продолжал плавиться дальше. В пустом кабинете клиники для душевнобольных валялись две ошибки Бога, а на окне тихо шуршали, поглаживаемые ветром, зеленые бархатные шторы.

09.09.2010