История из детства. Под наркозом

Это случилось со мной, когда мне было двенадцать лет. Однажды у меня на пятке вскочил нарыв – по глупости решила погулять в новеньких кроссовках без носков, и натерла ногу. На следующее утро поднялась температура, меня бил озноб. Пришлось вызвать «Скорую помощь». Меня, разумеется, отвезли в больницу. Лежать в больнице в первые дни летних каникул – что может быть хуже. Но врач в приемном покое, осмотрев меня, сказала: ничего страшного. Новокаин в ногу, вскроем абсцесс и промоем. А завтра, если все будет хорошо, выпишем домой.

Но не успела я расположиться в палате, как пришла другая врачиха, моя лечащая, Алла Львовна. Она внимательно осмотрела мою пятку и вынесла вердикт: промывать абсцесс немедленно. Под руку она отвела меня в процедурный кабинет. Перебросившись парой таинственных фраз с процедурными врачами, Алла Львовна втолкнула меня в кабинет, а сама ушла. В процедурном кабинете меня дожидались две тётки в белых халатах, резиновых перчатках и в марлевых повязках. Ну, разувайся у входа, проходи и ложись на стол, сказал мне одна. Я сняла сандалии и босиком по холодному кафелю (напоминаю, что у меня была температура и ужасный озноб) прошла к столу. Покорно легла на стол. А что это ты так трясешься, заботливо спросила меня вторая врачиха. Наверное, ты трусишка, предположила первая. А вторая сказала: таким как ты, трусишкам, промывание делается под общим наркозом! Сначала я подумала, что врач шутит. Юмор у нее такой. Но когда она начала набирать из ампулы в шприц какую-то жидкость, мне реально стало страшно. Мне никогда до этого не делали наркоз! Но тетки болтали со мной, отпуская садистские шуточки: вот сделаем укольчик, и ничего не будешь помнить. Наркоз, говорили, у нас хороший, импортный. Спать будешь минут пятнадцать, и голова болеть не будет. Я чуть не заплакала. А одна из теток все делала мне комплименты: мол, какая девочка красивенькая, какие у нее джинсики, какая футболочка. А вторая в это время ловко перетянула мне руку резиновым жгутом и сказала: поработай кулачком. От страха я была как зомби. Я послушно выполняла все ее приказы. Тем временем шприц с наркозом был уже наготове. Врачиха аккуратненько воткнула мне иголку в вену и сказала: какая хорошенькая девочка сейчас будет у нас под наркозом. Я пыталась встать, но она ласково так гладила меня по голове, приговаривая: ложись, ложись. Все равно сейчас уснешь. По венам в голову пошла горячая волна наркоза. Не прошло и десяти секунд, как в глаза будто капнули по капельке. Все вокруг расплылось. Так жутко мне не было никогда в жизни. Я поняла, что теряю сознание, и ничего не могу с этим сделать. Усилием воли я приказала себе не спать. Я старалась держать глаза открытыми. Но тут я перестала чувствовать свое тело. В голове потемнело в один момент. Глаза закрылись сами! Я потеряла сознание, когда иголка была еще во мне!

Отходила от наркоза прикольно. Сначала вернулся слух. Я услышала, как кто-то рядом сказал: приехали, перекладывай ее. Это меня на каталке привезли в палату и перекладывали на кровать. Следом включилось зрение. Все вокруг двоилось и плыло. Я видела потолок, стены, кровати, девочек. Они что-то спрашивали, я им что-то отвечала. Позже мне сказали, что я всех покрыла трехэтажным матом. Но мне было все равно. Какое-то время я думала, что все это мне снится. Когда я окончательно пришла в себя, девочки сводили меня под руки в туалет, потому как меня шатало, и идти самостоятельно я не могла. Под наркозом я пробыла совсем недолго: минут пятнадцать или около того. Насчет этого две веселые врачихи мне не соврали. Вернувшись из туалета, я завалилась спать. Я проспала обед. Меня пытались разбудить, но есть мне не хотелось, мне хотелось спать. Я была, как пьяная.

Но самое интересное произошло после обеда, когда моя мама пришла меня навестить. Увидев дочь в отходянке, она просто офонарела. Она разыскала Аллу Львовну и устроила ей разбор полетов. Однако Алла Львовна спокойно объяснила маме, что нарыв был слишком глубоким, а манипуляция – слишком болезненной. Поэтому пришлось давать общее обезболивание. Мама пошла к заведующей отделением, но та сказал маме ровно все то же самое, что и Алла Львовна.

Однако промывание мне помогло, и на следующий день мне стало намного лучше. Антибиотики тоже сделали свое дело. Второе промывание мне делали уже под местной анестезией.

Выписали меня через три дня. Хотя могли продержать и все десять. Просто в больнице полным ходом шел ремонт, и всех, кто мог более-менее перемещаться самостоятельно, выписывали на амбулаторное наблюдение. Так что я даже не успела толком познакомиться ни с одной из девочек, которые лежали со мной в одной палате.

Это был единственный наркоз в моей жизни. Да и тот я получила не по своей воле. С той поры прошло немало лет. Хочется надеяться, что за эти годы в той больнице хоть что-то изменилось к лучшему.

Вот такая история из детства. Сейчас мне смешно об этом вспоминать, а тогда было не до смеха.