Глухие телефоны

А.А. Гордеев

Глухие телефоны.
Четыре выстрела прозвучали почти разом, взорвали октябрьскую ночную тишину и монотонно льющийся дождь. Звон стекол разбитой рамы и фонариков, несколько крепких слов и темнота. Темнота, при которой не видно даже силуэтов окружающих предметов. До рассвета оставалось несколько мучительно длинных часов. Выходить из домика в дождливую ночь и без фонаря было, по крайней мере, безрассудством и могло повлечь за собой непоправимое.
***

Осень выдалась в этот год мерзопакостная. Дождь, слякоть и промозглый ветер то поодиночке, то вместе заливали и задували остатки хорошего настроения. Об охоте или рыбалке даже и думать то было страшно. И, тем не менее, думали и мечтали, что погода наладится и видавший виды «Газик» вырвет нас из лап Управления со всеми его проблемами, коллегиями парткомами. Лишь бы не попасть в срочную командировку или внеплановое дежурство.
Звонок раздался в самый неподходящий момент. Плотный обед и плохое настроение сделали свое дело, да так, что даже папироса «Беломор» не удержала от дремоты. Виталий из Охотинспекции, после обмена приветствиями, долго и громко рассказывал о « медведе-хулигане» в Туинском районе, который своими выходками нанес невосполнимый ущерб тамошнему колхозу в виде съеденного меда и нескошенного овса, который все равно ушел бы под снег. Ну в общем ситуация аховая. Народ требует разобраться со «Злодеем» и приговорить его к высшей мере социальной защиты, то есть…. А если серьезно, нужно помочь. Пасека, которую облюбовал медведь, находится рядом с селом. Люди боятся медведя, а некоторые местные охотники уже пытались подкараулить его. Но медведь не вышел – то ли охотники подшумели, то ли курили по переменке. Хорошо не сделали подранка – хватили бы лиха через край. Еще Виталя напомнил о долге охотника и взаимовыручке. Не забыл и про стимул, дабы компенсировать расходы на охоту. Мол, Управление сельского хозяйства выделяет за отстрел медведя двести рублей, при месячной зарплате инженера сто десять рубчиков, или колхоз выдаст пятьдесят кило меду. Заманчивое предложение омрачало два обстоятельства: серьезность положения дел с отстрелом и погода. Но не зря в народе говорят: «Охота пуще неволи» Пора звонить другу.
Мой друг Анатолий, двухметрового роста по прозвищу «Толя маленький» быстро отреагировал на предложенное и только спросил: «Когда и насколько дней едем?» Решили ехать в пятницу. Остатки дня были посвящены уговорам начальства об отгуле на пятницу. На что только не приходилось ухищряться лишь бы дали отгул! Вход шло все, начиная от лечения зубов или язвы чего угодно, до чистосердечного признания по поводу охоты. С отгулом получилось и на этот раз!
Но впереди были еще проблемы. Во первых: нужно было уехать на охоту в хорошем настроении, а это зависело от спутницы жизни, которая ревновала не только к охоте, но и к любому столбу. Во-вторых: где достать денег на непредвиденные расходы и еду. В-третьих: что достать поесть. С «Газиком» проблем не было, лишь бы ребята-сослуживцы куда - нибудь не умотали на нем.
Машина оказалась на своем месте, как всегда не закрытая. Красть было нечего. За солнцезащитным козырьком была записка: «Все в норме, бензина нет!» Нормально. Главное чтобы ветеран отечественного автопрома не подвел. ГАЗ-69 всегда выручал не только хозяина и членов семьи, но и друзей. Автомобиль-конструктор выполнял любые прихоти хозяина. Надо движок поменять на волговский – легко, надо мосты волговские перепрессованные - пожалуйста. Все мы пытались сделать скоростной вездеход. Но, увы «Козел» он и в Африке - «Козел». Это для меня он «Газик».
Багажник поглотил в себя деревянные плахи для домкратов, домкраты, тросы, канистры под бензин и другое необходимое для охоты. Котелок, посуда, спальники, запасная одежда. Да разве все перечислишь.
Расстояние по карте до места охоты через райцентр –Туинск -300 км а через перевал за Ашапом примерно-230. Но карте верить нельзя. Многих сел, деревень, лесоучастков уж давно нет, а вместо дорог сплошные глубокие колеи оставленные лесовозами или полевые проселки. Этим и можно объяснить столь тщательные сборы. Помощи ждать не от кого.
Дома известие об охоте было встречено так, как будто я проиграл в карты зарплату. Пришлось изворачиваться, врать, уговаривать. А сколько пришлось выслушать упреков о не внимании к жене и детям, о плохой зарплате, об эгоизме, Расширять перечень упреков нет смысла, ибо каждый женатый знает его. Настроение было хреновым. Но утро вечера мудренее.
«Знает только ночка темная как поладили они»- это было решением первой проблемы. Утром появилась тушенка, сгущенка, термос и деньги на бензин и дорогу. «В такую погоду за утками? Сам щипать и потрошить будешь» - сказала жена. Про мишку – злодея семье ни слова.
Все пожелали с постным видом «Ни пуха, ни пера». По традиции всех послал к черту! Хоть и не крещенный был, но Бога попросил помочь. Еще раз проверил оружие, патроны, документы, экипировку. Охотники народ веселый, а иногда даже чересчур. То цевье кто-нибудь забудет, то патроны не того калибра, то подружка или жинка в чехол кусок трубы положат - вместо ружья. На охоте все смеются от души - кроме пострадавшего. Эти случаи рассказываются и у костра и на охотничьих застольях каждый раз обрастая новыми подробностями. Но, ни один охотник не знает окончания истории в доме пострадавшего. И даже если патроны забыл сам – виновата……семья! Однажды, когда впервые поехал на охоту, я тоже « забыл» шапку, потому что ее спрятали дома в знак протеста. Но об этом в другой раз.

Утро встретило мелким. Моросящим дождем. Выезд состоялся вовремя. «Дворники» не успевали чистить лобовое стекло от дождя и грязи, летящей из под колес встречных и обгоняющих машин. Когда я пытался выжать скорость 75 км. в час, «Газик» трясло как в лихорадке и поэтому он мог обогнать разве что трактор. Сто километров был асфальт. Можно спокойно поговорить. По не писаным правилам за транспорт отвечал я, а вот за оружие и патроны – Толя. Обстоятельно, не торопясь Анатолий рассказывал о подготовке к охоте. Его жена в детстве жила в деревне на Севере Урала. Принцип отца был прост: «Если охоте мешает работа - брось работу»! Это не обсуждалось. Поэтому охота в семье - святое. Традиции поддерживались. Ружья были проверены, почищены, смазаны, антабки не брякают, прицельные планки забелены мелом, чтобы лучше целиться. Патроны снарядил снова и на совесть. Под круглую пулю 12 калибра он всыпал аж 3,5 грамма пороха, Обычно рекомендуется подсыпать 2,2 или 2,3 грамма, а это для медведя мало. Говорили обо всем кроме предстоящей охоты. На месте определимся!
До Ашапа доехали хорошо. Дорога хоть избитая, но асфальтированная и гравийная. Под завязку заправились бензином. Главное на охоте - бензин и патроны. Эта истина, как и все что, касалось охоты и рыбалки, могла быть изречена только Анатолием.
Дождь усилился. Началась проселочная дорога. По полям и перелескам пробирались тяжело. Грязь летела из под колес с таким остервенением, что когда остановились перекурить «Газик» был облеплен комьями вязкой грязи сверху донизу. Хрен отмоешь! Но, грязь ерунда. Когда управляешь машиной по такой дороге себя чувствуешь примерно как Илья Муромец. По какой дороге ехать? А их три и спросить то не у кого. Ни людей, ни населенных пунктов. Шестое человеческое чувство и ангелы помогли. Вот тогда то я и напомнил Анатолию о том, что у России две беды – дураки и дороги. И это все в наличии – два дурака, которые в такое ненастье поехали на охоту и дороги, которые никто и не думал делать.
Хахановка, Харюзовка, Ломь, Курмакаш - какие красивые названья деревень. В Курмакаше были после обеда. Георгий Михалыч, бывший председатель колхоза, сразу въехал в суть дела и прокомментировал события, скорее всего, на охотничье-русском языке, в котором слово «мать» было преобладающим и объясняющим все то, что наделал « чудак на букву М » на пасеке. Поверив представителям области, Михалыч отдал ключи от домика пасечника и как вождь мирового пролетариата указал рукой направление, что означало: «Верной дорогой идете товарищи!» Через 15 минут мы были на месте. «Газик» оставили в километре. Перекусили. Попили чай из металлического термоса, зарядили ружья и на разведку.

Пасека как пасека. Ульи, омшаник, домик пасечника с подсобным инвентарем. Слева и справа к ульям подступал густой лес. Около пятидесяти ульев разместилось на двух десятках соток. Вроде все цело. Ан нет. Как у северной, так и у южной кромки леса лежало по разбитому улью. Причем: что в том, что в другом медовые рамки лежали запечатанные или уже начатые, а ульи в щепки. Если ветер тянул с северной стороны – он приходил « под ветер» с юга, а если наоборот он приходил с севера. Медведь самый умный зверь, наделенный огромной физической силой. Это «молния». То, что он может считать до десяти – я, в свое время, убедился сам. Пасечники знают – не убирай початый улей. Не жидись! Медведь доест его и только тогда возьмется за другой.
Окно в домике пасечника выходило как раз на ульи. Рама вынималась легко. План созрел. Осталось претворить его в жизнь.
Вернулись к машине. Поели впрок, попили. До утра во рту ни чего не будет. Я выкурил, как принято у летчиков, крайнею папиросу, именно крайнею, а не последнею. Оделись во все чистое, кипяченное с хвоей, дабы не было посторонних запахов. Фонарики примотали к цевью и еще раз мелом забелили прицельную планку. Папиросы, еду, термоса – все оставили в машине. Взяли большой фонарь, спички и, естественно, ружья.
Дождь не переставал. Было прохладно, но раму достали, чтобы можно было стрелять. Устроились поудобней - друг против друга на тонких чурбаках , привалившись стене . Один контролировал северный выступ другой южный. Ружья сняты с предохранителей.
Сумерки и темнота, под шум дождя, тихо поглотили пасеку и окружающий лес. Сидели тихо, да так, что было слышно собственное сердцебиение. Время тянулось мучительно долго. «Командирские» показывали около 22 часов, а казалось, что прошла вечность. От неподвижности затекло все тело особенно спина и ноги. Знать бы, что Мишаня выйдет! « Знал бы прикуп - жил бы в Сочи.» - говорят картежники. А вообщето мечтать не вредно, хоть время скоротаешь. Уши в страшном напряжении пытались услышать хоть что то, ради чего сюда приехали. Начались слуховые галлюцинации. Казалось, что медведь подошел. Тихое потрескивание сучьев, легкое посапывание, вот он берет рамку с медом, пора вскинуть ружье и …. Галлюцинации пропали и опять томительное ожидание, шум дождя и холод.
Медведь на овсах появлялся с пяти вечера до восьми утра, а на пасеке мог появиться в любое удобное, без хозяина, время. Ждать, ждать, ждать! Уши в дежурном режиме, а в голове всякая фигня. В чем прав, в чем виноват , о семье, о больной маме ,о будущем , о детях. Да разве можно пересказать, о чем думает охотник в такую ночь, гоняя в голове какие хочешь мысли. Одним словом «Ментальная мастурбация.». Господи, скорее бы утро!
И оно наступило. Из темноты стали появляться очертания сначала леса, ульев, потом самих себя. Чтобы встать на ноги пришлось свалиться на пол, а затем потихоньку подниматься. Все что можно – затекло, мочевой пузырь готов был лопнуть, уши « посинели» от желания курить. В горле сухо – слова не произнесешь. Скорее к машине!
Туалет, холодная для умывания вода, хлеб с тонко нарезанным салом и чай, вернули к жизни. Обменялись мнениями по поводу прошедшей ночи. Оба пришли к одному, медведь приходил.
Свежие следы у южного мыса и пара съеденных рамок, частично развеяли миф о ночных галлюцинациях. Он был! Но когда? Заговор трех: темноты, дождя и медведя. Исконно русский вопрос: «Что делать?» и тут же ответ: «Охотиться!» А вот как? На раздумье целый день. Поехали к Михалычу, в тепле поспать. В машине и домике холодно. Ну а если бы тепло? Да от моего храпа, не только медведь, но и все зверье в округе разбежалось бы.
Юля, хозяйка дома, накормила шаньгами, испеченными в русской печи, напоила чаем из сушеной травы, показала, куда лечь поспать. Вспомнил свою не родную бабку Наталью Терентьевну, что родом из Кыжьи, под Усть Игумом. Какие чудеса она делала из муки и теста: кулички, шаньги, разборники, растягаи. куличи и еще много разной вкуснятины. Если не знаешь что такое шаньга, ты много потерял. Шаньга - это ватрушка с картошкой - для москвичей, а вот квадратные шанежки с зеленым луком и творогом - кулички и именно испеченные в русской печи на черных металлических подках. Как это было вкусно!
Толя уснул сразу. Я пытался уснуть, но переутомление, полученное за сутки наоборот возбудило. Была какая то дремота, но не сон уставшего мужика. Что можно придумать для завершения охоты в нашу пользу? ВСЕ против нас – погода, ночи без луны, хитрый мишка, отсутствие простого везения. Воспоминания детства, усталость и тепло - сделали свое дело. Я все таки уснул.
Сны, почти всегда, видел цветными и канву сна с некоторыми подробностями мог рассказать, но сразу. А сейчас снился солнечный день, шахтные, угольные отвалы, где мы с пацанами собирали отборный уголь для продажи, чтобы на вырученные деньги купить по велосипеду. Потом играли в глухие телефоны во дворе у деда, а нам мешал громкоголосый петух, который орал как сумасшедший. Я проснулся. Петух орал по настоящему. Что с ним случилось, никто пояснить не мог. Дома другой раз от одной жены чуть не воешь, а тут пятнадцать жен – закукарекаешь!
Рассказал про сон Толе. Посмеялись и по своему истолковали сон. Сбор угля – к деньгам, хорошо. Солнце – к доброй погоде, тоже хорошо. Петух с «гаремом» - вообще класс. А вот к чему глухие телефоны? Глухой телефон обычно состоял из двух пустых спичечных коробков и длинной нитки. К концу нитки привязывалась половинка спички и просовывалась во внутрь пустого коробка. Тоже делалось с другой стороны. Игроки расходились. Если кто-то задевал пальцем нитку – коробок с другой стороны начинал гундосить. Это звонили тебе и наоборот. А что если поиграть в телефоны с медведем? Обсудили втроем. Нашли суровые нитки и кировские спички, поиграли сами, Получилось, Быстро залезли в «газик» и айда на пасеку. Третий был Георгий Михалыч, который от скромности не умрет. Объявил себя главным по телефонам и «оборудованию» пасеки данной системой связи с мишкой. Рамки ниткой обматывал Михалыч. Пусть топчется, ему все равно идти домой и тащить до машины наши сапоги. В доме пасечника мы переодели обувь – сменили сапоги на валенки с галошами. Переобувание было связано с хитроумным мишкой, который прежде чем выйти к лакомству, всегда вкруговую обходил пасеку и считал, сколько человек зашло на территорию и сколько вышло. Железная логика. Зашло трое – вышло тоже трое, то есть Михалыч и двое сапог волоком. Тоже три. Можно заходить. И так всегда. Обход обязательное правило, что на пасеке, что на овсах, что на приваде.
Спичечные коробки закрепили на обналичке внутри домика пасечника. Северный – слева, южный – справа. Раму ослабили, чуть прикоснулся – выпала, а чтобы не разбилась, под окном убрали твердые предметы.
С Михалычем попрощались в доме пасечника. Наши сапоги связали через тренчики и целый километр по грязи и бездорожью Михалыч волок их до машины. Так нужно. Несмотря на моросящий мелкий дождь и холодную погоду, настроение поднялось, появилась хоть какая то надежда на успех «безнадежного дела». В отличие от предыдущей ночи в доме стало теплее за счет вставленной, а вернее прислоненной, рамы. Появилась возможность шепотом обсудить план дальнейших действий.
Окно было не высоким и узким. Если мишка придет с севера – заработает левый телефон. Стрелять идеально с правой руки, но все равно я должен буду стрелять с колен, а « маленький» изогнется буквой «зэт», при его, то росте. Если. Мишаня придет с южной стороны – мы тоже готовы. Мы на все готовы, лишь бы скорее кончились наши мучения.
Время - какое же это мговеннорастяжимое понятие. В компании друзей, в общении с обожаемой женщиной, в проведении удачной рыбалки и охоты и других радующих душу занятиях – время летит со скоростью света. А когда ночь, слякоть, неизвестность и сомнение в тех же телефонах – это такая тягомотина. Время, оно не просто медленно ползет, оно стоит!
Перевалило за полночь. Организм устал. Особенно уши и глаза, которые пытались что-то увидеть в кромешной темноте. Придет не придет? Господи помоги!
Левый телефон забормотал неожиданно. Это северный выступ. Прикосновение руки Анатолия означало: «Он здесь, быстро на место». Оцепенения как не бывало. Сейчас наступит момент, к которому так долго готовились. А если показалось? А если промажем? А может вообще собака пробежала да на рамку с медом наступила!
На счет три, оконная рама вылетела на улицу. Вспыхнуло два фонарика. Доля секунды дала возможность увидеть лесного красавца. Какой же он необычный, красивый, мощный! Два желтых светлячка глаз, как мне показалось, спрашивали: «А вы то откуда»? Четыре выстрела прозвучали почти разом. Звон стекол разбитой рамы и фонариков . Что-то прошуршало и затихло. Оба стреляли в грудь. Стреляли практически дуплетом и вместе. Ружья перезарядили и направились к выходу из домика и тут я оступился и пнул большой фонарь. Стекло и лампочка фонаря рассыпались вдребезги. Придется ждать. До рассвета оставалось несколько мучительно длинных часов. Выходить из домика в дождливую ночь и без фонаря было, по крайней мере, безрассудством и могло повлечь за собой непоправимое.
Забрезжил рассвет. Желание узнать результат очередной бессонной ночи и выстрелов было нестерпимым. Удерживала лишь привычка уметь ждать. Вышли, огляделись. Меры предосторожности просто необходимы. Раненый медведь представляет огромную угрозу здоровью, а иногда и жизни человека. Сконцентрировав остатки сил он может напасть на охотника в самый неожиданный момент. Были случаи, когда смертельно раненный медведь, в течение длительного периода симулировал смерть, ожидая охотника простачка, чтобы рассчитаться за все. Немногие знают о том что «увалень» может развивать скорость до 80 километров в час, одним ударом лапы перебить позвоночник лосю, а за свою почти полувековую жизнь быть достаточно умным и осторожным. В народе об охоте говорят: «Пошел на лося – готовь перину. Пошел на медведя – готовь осину!». Одним словом умный и коварный зверь. Пошли по направлению выстрелов. Ничего не видно. Наверно промазали.
Он лежал на кромке леса метрах в пятидесяти от разбитого улья. Черный красавец, ростом больше двух метров - он даже мертвый был красив. Одна пуля попала в шею, а другая в грудь. Обе раны смертельные. Установить, кто попал было невозможно, да и не к чему. Патроны и ружья одинаковые, охота дело коллективное - важен результат. А он был на лицо. Глухие телефоны не подвели, как и обыкновенная русская смекалка. Да, голь на выдумку горазда!
По просьбе Михалыча медведя на тракторе привезли в деревню. Сарафанное радио быстро разнесло весть об отстрелянном медведе. Не пришли только грудные дети – ходить не умеют. Люди стояли, смотрели и тихо переговаривались. Кто-то жалел, кто-то молчал. кто-то ворчал. И не было в смерти медведя людской радости за его «злодеяния». Он даже мертвый излучал силу, благородство и страх. Бедные собаки и те убежали как можно дальше и брехали не понятно о чем.
Усталость и чисто человеческое сочувствие к медведю сделали свое дело. Я провалился в сон буквально на несколько минут. Очнулся от солнечного тепла, дождя не было. Медведя свежевал Михалыч. Пожалел он нас, мол, и так умаялись мужики.
Часа через три, загрузив бидон самого лучшего меда и медведя мы двинулись в обратный путь Растование с сельчанами было коротким теплым .Сельские жители как правило сдержанные люди Но даже в этой сдержанности ощущалось уважение к нам. Лично у меня особой радости не было. А чему радоваться? Медведя не стало, машину мыть и ремонтировать, устали, грязные как черти, а впереди сложная дорога, расспросы друзей об охоте, упреки, работа. О чем думал «Маленький» - не знаю. .