Эпитафия для людей.

МОРТ РЭЙНИ – ЭПИТАФИЯ ДЛЯ ЛЮДЕЙ.
- А неплохо здесь, - улыбаясь, сказал Сатир и отпил виски из стакана. – Только у нас крепче. Ядрёней.
- Тебе бы только выпить, - усмехнулся Кион и поморщился от табачного дыма, варьирующего в воздухе полупрозрачными облаками. – Раньше мне больше здесь нравилось. Хотя я тоже изменился.
- Дьявол! И ты ещё что – то говоришь про эгоизм?
- Сатир, перестань упоминать себя всуе. Зачихаешься ведь, - Кион взял в руки чашку чая и с наслаждением вдохнул терпкий аромат. Сладко.
- Ой перестань! Тебя люди упоминают чаще чем меня, так что мне себя иногда побаловать можно, - Сатир вновь отпил виски и достал из пачки сигарету.
- И ты курить собрался?!
- Да. Виски здесь конечно хуже чем у меня, а сигареты приятнее. Не хочешь? – Сатир подкурил и выдохнул дым в лицо собеседнику. Кион поморщился, отгоняя руками едкий смрад, а его визави нарочито громко рассмеялся.
- Дьявол!
- Вот! Брат, даже ты меня иногда вспоминаешь. Лестно. Хотя смотрю не шибко то тебе приятно осознавать родство со мной.
- Какой же ты!..
- Какой же я, что?
- Ничего.
Собеседники умолкли, наслаждаясь смертными и хрупкими удовольствиями, которые таяли, как снег в грубых руках человека. Горячий чай Киона согревал горло и вливал во все суставы бодрость и лёгкость. Крепленый напиток Сатира обволакивал беспечностью. Сигарета тлела также медленно, как бегут секунды Осенью.
Тихо.
Легко.
Где – то далеко отсюда подземелье пылает ярым исполинским пламенем, облизывающим чёрный гранит. Где – то далеко льются сочные мелодии и плавают в бесконечности мягкие облака. А чем первое отличается от второго? Названием? Видом? Погодой? Едва ли у всего этого наблюдается значимое различие.
Кион грустно смотрел на завсегдатаев бара, которые в потоке гнусной брани изредка упоминали его имя. Его людское имя. Сатир же наслаждался, глядя в окно, где серый поток людей сумбурно двигался взад – вперёд… взад – вперёд. Хотя и он грустил…
- Кион, а ты ведь, чёрт тебя дери, тщеславен.
- Да… наверное брат. Ты тоже.
- Верно, но менее. Власть слишком приторна на вкус.
- А всё – таки у людей неплохо, если взглянуть с другой стороны.
- С какой?
- Изнутри, - Кион усмехнулся, глядя на нелепую гримасу Сатира, на его неказистую улыбку.
- Чертовщина! Слушай брат, а я ведь ненавижу их. Мелочные какие – то.
- Я знаю. Знаешь, я тоже. Поэтому они меня так и любят.
- Да, ты хитёр. Делаешь любовь из воздуха, - они оба рассмеялись и умолкли.
Из колонок вырывались тяжёлые басы, какой – то псевдо – метал группы. Сатир морщился от плохой пародии на хорошую музыку, которую любил всем сердцем. Если конечно оно у него было. Кион же не обращал на это никакого внимания, маломальскими глотками, отпивая чай.
Сатир увидел за окном детей с большими рюкзаками за спинами. Они смеялись… приятно. Тепло. Самое страшное и прекрасное в этом мире… самое дикое и необузданное… самое податливое и ласковое… это дети.
Легко.
Кион брезгливо поморщился на них, сплёвывая куда – то на пол и отвернулся, напыщенно фыркнув.
- Я люблю их, - сказал Сатир.
- Они такие же, как все! – в негодовании прикрикнул его визави, стукнув по столу.
- Нет… они ещё и не ты, и не я. Они ещё – они.
- Возможно, ты прав, брат. А ты любишь себя?
- Не очень. Мне не нравится торчать там и жрать литрами виски, глядя как единицы глупых меня, оскверняют могилы и проводят свои тошные вакханалии. А ты?
- Я тоже. Мне не нравится мёрзнуть там у себя и чихать, когда здесь моё имя играет на устах мириадах.
Сколько лет прошло в погоне за достижением пустоты, прикрытой маской прогресса. Время изменилось, мир изменился, а они… нет… они не изменятся и через миллионы эр.
- Брат, ты ведь им не помогаешь?
- Они сами справляются.
- Да… Они – мы. Мы – они. Только разные имена. Фарс.
- Они и придумали нас лишь для того, чтобы легче было. Верно?
- Да.
-Эх, люди, люди… - Сатир вздохнул и залпом прикончил остатки виски.
… холодный дождь заунывно напевал свою несуразную песнь. Сатир и Кион вышли из бара, укутавшись в одинаковые плащи. Время молча поклонилось и уступило дорогу вечным визами. Дождь полился сильнее.
- Тебя там заждались, брат. Гляди, как зовут.
- Да, Сатир. Присные такие. Бывай… пора за работу, - Кион улыбнулся и беззвучно растворился в едкой какофонии дождя.
- Пока, брат… пока…

КОНЕЦ.