Брызги горящих камней. Раздел I, часть XV

В Карнате Терелей разместился у местного старосты - так было заведено. Эльфу в Карнате делать было практически нечего. Он тщательно, не торопясь привёл себя в порядок, попросил прислугу почистить как следует одежду, вид которой после нескольких дней пути и ночёвок под открытым небом мог внушить искреннюю неприязнь любому, даже невероятно доброжелательному человеку. Затем он отнёс трофейные заячьи шкурки хозяйке местной швейной мастерской, которая глядя на этот товар разочарованно морщила нос, но всё же приняла его и заплатила эльфу пологающееся количество монет. После этого он прошёлся по местному рынку и по магазинчикам. Ближе к вечеру эльф отправился в славный по всей округе кондитерский салон.

Запах ванили витал в каждом переулке, в каждой нише, что находились вблизи магазина сладостей. Завидев пёстрые зонты и зановесочки в окнах заведения Терелей почувствовал где-то внутри себя отголоски той, ничем не омрачаемой радости, которую испытал когда-то в детстве, в первое своё посещение этого сладкого острова, расположенного в недрах сельскохозяйственной, простой и суровой действительности. В уголках его губ заиграла хитренькая такая ухмылочка - сейчас, мол, предамся пресыщению. Эльф вальяжной походкой обходил здание вокруг, присматриваясь к содержанию витрин в ближайших магазинчиках, не упуская оказии поприсматриваться так же к проходившим мимо девушкам, которых, к некоторому огорчению юноши было не так уж много. В один прекрасный момент эльф почувствовал, что он не просто глазеет по сторонам, но старается накрепко запечатлеть в памяти увиденное, впитать в сознание, как губка, каждую мелочь окружающей его реальности. Плиты тротуара и пробившиеся травинки между ними, аккуратненькие и опрятные фасады домов, вдоль которых идёт, большие витрины магазинчиков и обычные окна, оформленные под витрины в домах мелких лавочников, вывески над дверьми - всё это с мельчайшими деталями он, картинка за картинкой, запечатлевал на страницах своей памяти, будто художник делал наброски в своём альбоме. Жители домов за окнами, в своих домах, покупатели в лавках, прохожие на улице - их лица, причёски, одежда, даже запахи - всё поддалось пристальному наблюдению внимательного ока эльфа. Он рассматривал всё это и думал, что хорошо им всем живётся здесь, на землях его клана, что достаток и комфорт делают людей симпатичными, улыбчивыми, что всё это вместе радует его душу, потому что благополучие от самих эльфов распространилось в большой мере и на тех, кто для них работает. "Видимо, удовлетворённость жизнью, является залогом процветания для людей, так же как и для эльфов" - подумал Терелей, - "похоже, что различий между нами намного меньше, чем кажется на первый взгляд. Да и в чём, собственно, суть различий между нами? Мы во многом очень похожи. В каждом эльфе течёт хоть капля человеческой крови. И всё же разница между людьми и эльфами видна невооружённым глазом. Совершенно не ясно, что это, но я ощущаю эту разницу. И каждый человек её ощущает. Хоть никто не может описать эти различия словами". Подавляющее большинство эльфов интересовались подобного рода вещами. Среди всех расс, эльфы слыли самыми неутолимыми по части разгадывания тайн природы и, казалось, их любознательность не знает никаких ограничений. Вот и теперь, Терелей поддался очарованию размышлений над вопросами, на первый взгляд, не имеющими ни малейшего значения. Он, как и задумал, зашёл в кондитерскую, заказал себе чашку ароматного какао и кексы, те же самые, которыми здесь когда-то впервые угощали его родители. Этот вкус, крепко засевший в памяти, пробуждал воспоминания и будоражил воображение, вводя Терелея в состояние лёгкой печали по радужным переживаниям детства. Удобно разместившись в элегантном плетёном кресле под цветастым зонтом, эльф не стал торопить себя и принялся попивать какао малюсенькими глоточками и блуждать взором по раскинувшейся перед ним небольшой площади. Здесь всё было знакомо ему. Почти все людские поселения на острове Арголей были ему прекрасно знакомы. Хоть эти поселения заселялись только людьми, а эльфы пребывали в них лишь наездами, всё равно это был общий дом эльфов, а как же можно не знать свой дом? Терелей задумался над тем, что через пару дней ему придётся покинуть это место, пусть не на долго, но совершенно водиночку и отправиться туда, где собратьев из своего клана или из других кланов он будет встречать всё реже и реже, а может быть и вовсе не встретит. Но последнее мало вероятно. Хоть далёкая Ирсланда и славится небывалой обособленностью среди других государств, и размещается на огромном архипелаге в южной части Океана Голубых Льдов, всё-таки даже там время от времени обязательно появляются вездесущие эльфы. Но у Терелея есть больше шансов разминуться с ними, чем встретиться. И этот факт как-то неприятно напряг эльфа. Раньше он уже бывал значительно дальше от дома, чем то место, куда оказался послан сейчас и в течение более долгого срока, но, во первых это не был крайний север, а во вторых тогда он был в составе небольшого боевого отряда в числе наёмников у разных правителей. Это ведь совсем другое дело. Тогда он постоянно чувствовал вовремя подставленный локоть собрата и защитный щит соучастия, охранявший каждого члена группы. Теперь же Терелей всерьёз начал призадумываться на собственной отделённостью от всех остальных. И не в том дело, что он не был к этому полностью готов. Невозможно быть абсолютно подготовленным к чему либо. Он раньше никогда не оказывался в подобных обстоятельствах: он должен совершенно один выполнить некое задание при этом даже не надеясь на хоть слово поддержки или на малейшую подсказку. Над ним даже насмехаться никто не будет в случае какого казуса, даже побраниться не с кем будет. "Вот влип!" - подумал эльф. Но, если посмотреть с другой стороны, раз королева Леийя выбрала его, а форум старейшин клана одабрил её выбор, значит это задание нельзя отнести к разряду слишком сложных. Его даже смело можно отнести к разряду очень лёгких заданий, вообще-то. Пусть эльф не ставит себя на пьедестал героя преждевременно. "Тем не менее, чем станет для меня это путешествие? Возможно ли, что самой большой трудностью этого путешествия станет полное отсутствие каких либо трудностей вообще? Такой вариант тоже правдоподобен. Леийя решила испытать меня отсутствием испытаний? Ну что же может быть легче на самом деле: поехать на север, запаковать старика в повозку и перевезти его на юг. Ладно, может быть по дороге удастся как-то повеселиться". Так размышляя, эльф объедался кексами, не упуская возможности оценивать, у которой из девушек, проходивших мимо, ноги стройнее, а которая из подрастающих девчонок вырастет на настоящую красавицу, а которая из сморщенных старушек была в молодости знойной сердцеедкой. Мужская часть населения интересовала эльфа значительно меньшее. Он лишь присматривался, кто из молодых парней имеет телосложение атлета и признаки здравомыслия во взгляде - таких охотно вербовали в боевые отряды.

- Терелей Атуар? Тебя ли видят мои глаза? Приветствую в нашем сладком оазисе! - Раздалось звонкое приветствие, произнесённое знакомым голосом.

- Ах, Лизет, дорогая, здравствуй! - смеясь ответил эльф.

Мадам Трюфо, пышная и вместе с тем миниатюрная женщина, с румяным лицом и волнами огненно-рыжих волос, подходила, ведя за руку годовалую девочку, к столику, за которым расположился Терелей. Девочка, такая же рыженькая, в светленьком платьице с рюшиками и бантиками, казалось, светилась в последних лучах заходящего солнца. Невозможно было не улыбаться, глядя на этих двух барышень, одну, чуть постарше и другую, чуть помладше. Эльф подхватил девчушку на колени, а она некоторое время рассматривала его затаив дыхание и так широко раскрыв глаза, будто увидала чудо какое.

- Что же ты так удивляешься, деточка? - Спросил Терелей юную даму.

- А, ага! - Звонко и весело прозвучал ответ малышки.Затем она взвизгнула и засунула указательный палец в чашку с холодными остатками какао и стала вымешивать содержимое чашки.

- О, да ты уже умеешь гадать на свежей гуще какао! - Искренне удивился эльф, отставляя подальше чашку и вытирая её палец салфеткой. В ответ он услышал её звонкое ойканье и айканье. Немедленно тот же самый палец сам собою воткнулся в кусок недоеденного кекса на тарелке. Снизу послышалось робкое:

- Ма-у-у.

Все взгляды обратились к источнику этого звука. У ног оказалась, видимо взялась ниоткуда, большая холёная кошка. Она смотрела на край стола с видам никогда не видевшей еды сироты. Девчушка взяла крошечку кекса из тарелки и милосердно бросила её кошке. Та понюхала крошку, с недоразумением глянула на девочку и снова уставилась на край стола. Эльф взглянул на мадам Трюфо. Она склонила на бок голову с озорной улыбкой и приподняв одну бровь. Он, как зеркало, повторил это движение.

- Твой кондитерский салон разрабатывает новую товарную линию, сладких девочек? - С усмехом поинтересовался Терелей. - Откуда этот дар природы?

- Ах, друг мой, это моя внучка, Дана! Чудо, совершенство, не правда ли? - заискрилась множеством улыбок женщина.

- Как, уже? - Удивлённо вытаращился эльф.

- Да, мы тут время зря не теряли, - похвасталась Лизет. - А где же ты пропадал столько лет. Скучновато без твоих любезностей, видишь ли.

- Согласно древнейшей эльфийской традиции, я поддавался разнообразным издевательствам. Из меня выжимали последние соки, окунали в ледяную воду, скатывали, как мяч, с крутых скал, морили голодом, холодом, зноем, охотились на меня, как на зверя и ещё масса подобных испытаний. И всё это в рамках формирования моей зрелой эльфийской личности. Вот, сбежал от мучителей. Удалось!

Лизет весело расхохоталась. Её внучка взвизгивала за компанию.

- Ну да, выглядишь ты измождённо, нечего сказать. Одет в шелка, волосы вымыты дорогим шампунем, весь лоснишься, прямо как моя кошка! Ой, что-то ты укрываешь! Расскажи, куда путь держишь?

- А я могу послушать ваши сплетни? - Раздался зычный голос.

Эльф перевёл взгляд с рыжей волнистой причёски Лизет в направлении источника этого яркого голоса. Ещё даже не успев разглядеть человека, эльф широко заулыбался, распознав владельца по его голосу. К столику приближался рослый, очень грузный мужчина, смуглый с пышной чёрной шевелюрой, изрядно тронутой проседью, такими же иссиня-чёрными усами и с красивыми миндалевидными карими глазами в обрамлении неправдоподобно густых ресниц. Некогда яркий красавец, он и сейчас подвергался усиленному вниманию женщин. Терелей резко вытянул впепёд руку, брюнет сделал то же самое и раздался оглушительный хлопок встретившихся ладоней, ознаменовавший радостное приветствие старых друзей. Маленькая Дана застыла в изумлении, вытаращив глаза. Похоже, удивляться, вытаращив глаза, было её главным талантом. Пока мужчины тискали друг друга, не сдерживая радости от встречи, мадам Трюфо велела принести напитки и десерт за счёт заведения. Этим она лишила эльфа всякой возможности избежать рассказов о своих прошлых и будущих путешествиях со всеми подробностями. Маленькая Дана, всё ещё сидя у эльфа на коленке, развалилась на нём, как в кресле, сосала уже известный палец и вертела из стророны в сторону головой, делая вид, будто понимает всё, что слышит. Эльфу понравилось ощущать тепло вертлявого ребёнка на своём теле, он гладил Дану по голове и целовал её в кудрявую макушку. Вскоре, однако, её забрала мама и она отправилась слушать колыбельную, которую понимала, несомненно, лучше. "Странно, - подумал эльф, - эту чудную человеческую девочку на первый очень беглый взгляд почти невозможно было бы отличить от такой же эльфийской. Тем не менее, наблюдая за ней лишь мгновение, я сразу вижу, что в ней нет ни капли эльфийской крови. Запах немного другой, кожа не такая гладкая, иначе блестят глаза - что-то во всём этом, без сомнения, кроется. И это что-то находится в самой глубине нас, наших тел. Ведь трудно допускать, что мировоззрение или эмоции этой годовалой девчушки могут в её возрасте так сильно влиять на состояние её кожи. Нет, не разница в способе мышления является основным отличием эльфов и людей, а нечто другое. И даже может быть именно это нечто является основой различий в способе мышления. Должно быть это нечто и удерживает мою Розали среди людей, как на привязи. Ах, Розали, Розали, почему для тебя оказалось невозможным оторваться от своих?.. - размышлял Терелей, ощущая волну горечи, поднимавшуюся в его груди. - А эльфы вообще от своих никогда не отрываются. Во всяком случае никто не помнит чего-то подобного" - эльф ощутил странную пустоту в душе. На самом деле, у человека, связавшего свою жизнь с эльфом, жизнь становилась в чём-то намного сложнее, а об этом эльф никогда не думал. У Терелея промелькнула мысль, что ему хочется расплакаться. Он опустил занавес над этой темой. Он отгородился от этих мыслей. Он отряхнулся от накатившей грусти и сосредоточился на "здесь" и "сейчас", внимая беседе своих приятелей.

Кенез, так звали мужчину, первым делом ударился в воспоминания. Время от времени он отправлялся вместе с эльфами в путешествия в качестве оружейника. В основном это, конечно были миссии военного характера. Глупо было бы брать знаменитого и талантливого оружейника в торговую или дипломатическую миссию. Чем-то таким можно скорее насторожить бдительность предполагаемых союзников, с которыми хочется наладить приязненные отношения. Но хороший оружейник всегда пригодиться в обозе военных патрулей или в отряде наёмников. Кенез в таких случаях был практически незаменим. Он обладал необыкновенной сноровкой и работоспособностью. Причём, независимо от загруженности выполнял свою работу с наивысшим возможным качеством. Вояки его за это просто обожали. Что может быть полезнее клинка, в котором солдат уверен, как в боевом товарище тогда, когда враг ломится в забарикадированные ворота и норовит влезть в каждую щель. Такой клинок, как преданный друг, храбро встретит любую шальную голову и убедит её в своей правоте, проникнет сквозь любую выносливейшую кольчугу и доберёться до самого пламенного сердца, чтобы напиться кипящей гневом крови, догонит самую хитрую, в панике улепётывающую, спину и научит её владельца встречаться с врагом лицом к лицу, пусть даже в следующем перевоплащении. Что может быть уместнее мощного и острого ножа, выхваченного внезапным движением натренированной руки, когда враг заманит тебя в ловушку и подберётся к тебе настолько близко, что совратит тебя смрадом своей отрыжки и вынудит сделать лишь один молниеносный жест, но такой, который избавит тебя и от его отрыжки, и от него самого и лишь пара капель его густой протухшей крови, медленно стекая с лезвия, нечаянно шмякнется на носок твоего сапога. Возможно ли дожидаться свою недальновидную жертву в засаде и не располагать арсеналом звёзд Кенеза, специально придуманных им самим для того, чтобы, выпущенные поочерёдно и бысро, они рвали плоть в мелкие клочья, не давая противнику ни малейшей возможности удрать или хоть бы сообразить, что сним происходит, а когда серия рвущих укусов заканчивалась и противник постигал правду о своём положении, ему оставалось лишь несколько минут для молитвы или проклятий (в таких случаях чаще всего молитвы произносились словами проклятий). То-есть, речь идёт о том, что Кенезу на самом деле было что вспомнить и без всяких преувеличений можно сказать, что этих воспоминаний хватило бы на сотню баллад.

Мужчины любят вспоминать своё героическое прошлое, даже если оно обросло выдумками, ка бородой. Мужчины смакуют свои росказни, как старое доброе вино, вспоминают все мельчайшие подробности, особенно не относящиеся к делу, выстраивают замысловатые фразы, будто поэты и непременно хвастаются при оказии своими невероятными знакомствами и связями с сильнейшими мира сего. Кенез и Терелей в этом смысле абсолютно ничем не выделялись на фоне всего остального мужского рода. Моментально войдя в азарт к радости своей собственной и сидевших за другими столиками зевак, они пересказывали друг другу всё более неправдоподобные истории. Общий ход событий имел примерно такую очерёдность: сначала были упомянуты эпизоды охот на диких и ужасающих животных, полные риска и отважных решений; затем центр сосредоточенности сместился к байкам о партизанских баталиях с лихими, как ураган, пустынными племенами и под конец, естественно, надлежало приплести ко сему этому охочих до любовных утех девиц. "У-уф! Кровь и погоня, погоня к кровь, а потом поцелуй - никакого разнообразия. Ух, как банально, никчемно! Какие же простацкие потребности всё-таки у мужиков, будь то эльф или экзотический прославленный красавец. Умереть можно от скуки, слушая басни о том, как они измельчают друг друга в кровавый паштет," - думала Лизет, всё же стараясь прислушиваться повнимательнее. Мадам Трюфо поддалась очарованию увлечённости рассказчиков. Они так красочно описывали события, происходившие десятилетия назад, так живописно представляли участников и места, вспоминали мельчайшие подробности, что трудно было не поддаться искушению слушать. Незаметно для себя госпожа превратилась в слух и зрение, поскольку вид рассказчики имели не менее завораживающий, чем их байки: эмоции одна за другой меняли выражение лиц, глаза блестели, жесты наглядно представляли то, о чём шла речь.

- А помнишь, как мы уводили тебя из плена в Тургарском ущелье? - Всё больше воодушевляясь говорил Терелей.

- О-о-о, да! Памятка солидная осталась у меня на ноге на всю жизнь! - Подхватил Кенез.

- Помнишь, последний час ночи, даже ни комарик не пищит. Мы должны были прийти и уйти как тень - быстро, тихо и незаметно. А тут на тебе: Сидишь прикованный за ногу к здоровенному камню! Вот сюрприз, тина болотная! Отсечь цепь мечом - да ну его: не известно, сколько этих шальных тургаров на грохот сбежиться. Там у них горы, как сыр, все на дырах, а по этим дырам их там тьма-тьмущая лазит, как стадо крыс.

- Ох, как же они меня там, в этих своих норах изнурили. Я совсем уже ничего не соображал, когда вы за мной пришли. Когда пара крепких пацанчиков меня подхватила и поставила на ноги, я подумал: "Вот ублюдки! Они меня укоротили!". Я же думал, что это они забирают меня и снова будут отрывать от меня мою драгоценную плоть по кусочкам. Тургары же все низенькие, а тут амбалы пришли с меня ростом. Я ведь уже совсем перестал тогда надеяться хоть на какую-то помощь.

- Да, рычал ты с такой ненавистью, что я подумал, будто ты хочешь остаться. Потом, чувствую, ты меня по голове гладишь и ухмыляешься. Вот, чёрт, думаю, ну и попался мальчк! Ты мои волосы схватил, намотал на руку и шепчешь: "Не уходи, только не уходи!". Да, думаю, и как тебя спасать после этого? А ты: "Эльфы, братцы, умираю!". Отлично, думаю, есть ещё надежда.

- Тургары все кучерявые и бородатые. Я когда просёк, что у вас волосы другие, я не знал, что думать: то ли спасение близко, то ли у меня предсмертные видения.

- Ну, я тебе скажу, что выглядело это, несколько иначе, я даже опасался за своё мужское достоинство. - Заметил эльф с напускной обиженностью, за чем последовал дружный смех собеседников.

- А цепь никак нельзя было отсечь на месте - она толстенная, одним махом не разрубишь, грохот раздался бы неимоверный, а уходить надо было как можно тише и бегом. И мы этот твой камень поволокли! Никогда не забуду. Тяжёлый, от земли его не оторвать, везде цепляется, да и тебя почти что на себе тащить надо. Мы про такой вариант вообще как-то не подумали, не то пошли бы всем отрядом. Мы им этим камнем потом, когда отпилили его от тебя, крышку клодца привалили, да ещё дополнительно такой же добавили. Как же ты там, родимый, вообще выжил? Утром я на тебя глянул, ох, ёлы-палы, подумал, кровяная колбаса высшего сорта. Я их тогда люто возненавидел, тварей! Это что же у них в головах твориться, что они такие вещи со своими же собратьями вытворяют? Да с ними никаких отношений вообще иметь нельзя!

Эльф на минуту задумался, вспоминая жуткие подробности того происшествия, после которого тургары, этот мелкий, безжалостный, озлобленный на всех народишко, занимал одно из первых мест в его списке тех, кого следовало опасаться и избегать всеми возможными способами, а в вынужденных отношениях с чумазыми коварными подлецами принимать самые строжайшие меры безопасности и никогда не покупаться на их радушные белозубые улыбки и фальшивое гостеприимство.