Брызги горящих камней. Раздел I, часть XIV

(Редактируемая версия)

Надвигающаяся ночь обещала быть прохладнее, чем предыдущие. Терелей поддавал дровишек не жалея, вытащил из дорожной сумки дополнительные тёплые вещи и, хоть можно было обойтись и без этого, всё же закутался как мог. Он не столько зяб, сколько почувствовал ностальгию по собратьям. Странно, что это вообще случилось. Теоретически, он мог почувствовать своеобразную скуку без общения со своими не раньше чем через полгода. Однако, где бы он ни находился в цивилизованном мире, везде он натыкался бы на своих собратьев, даже если бы избегал их общества. Но может быть долгое пребывание на тренингах и тестах сыграло с ним злую шутку? В этот знаменательный период эльф часто вынужден находиться в полнейшем одиночестве месяцами. Есть даже специальный тест на одиночество: длится он три года и три месяца. Считается, что если эльф не вышел добровольно из своего уединённого места ни разу в течение всего предусмотренного периода, то можно отнести его к категории особо стойких в этом отношении и ему можно поручить такую миссию, которая потребует от него долгого пребывания в совершенно враждебной среде без какого либо ущерба для психического здоровья и самочувствия. Терелей не выдержал всего этого срока и покидал своё уединённое место аж два раза. Впрочем, когда-нибудь можно попробовать ещё раз повторить этот тест, хотя наличие такой возможности скорее пугало Терелея, чем радовало. Наверное, он не из самых стойких.

Ночь неумолимо накладывала на небеса тени своей широкой кистью мазок за мазком. Вскоре свод сделался совершенно чёрным, а на нём брилиантами засияли звёзды. Терелей сидел под деревом поджав колени и оперев голову на руках. Смотрел на красные жаркие угли догорающего костра. Голова его была свободна от мыслей, лишь сердце томилось странным зовом, идущим неизвестно откуда. Да, именно зов раздавался в его душе. Терелей понял, что не носталгия по своим одолевает его, а зов кого-то одного. Может быть мать? Ну нет. Матушка редко его беспокоит своими переживаниями, особенно, если он в дороге. Её образ появляется в его сознании как правило тогда, когда он болен, или несчастен, или сильно страдает, не находя путей разрешения какой-нибудь сложной ситуации. Но в таких случаях как правило это он зовёт её и маменька отвечает. Она же высылает ему свой образ, буд-то весточку о том, что всё хорошо, все счастливы и довольны и что он ожидаем в доме. А тем более теперь, когда он даже ещё и за порог-то не вышел, с чего бы мама его дозывалась. А может случилось что? Может следовало бы вернуться? Терелей прислушался к зову. Нет, это не мать, определённо... Тогда может быть это королева Леийя? Абсурд какой-то. Ей-то и вовсе не нужно напрягаться, она могла бы попросту выслать гонца вслед за ним или просто передать свою просьбу завернуть Терелея назад адмиралу порта Арго во время рядовых еженедельных контактов. Да и вряд ли Терелей мог ей понадобиться вдруг так внезапно и сильно, чтобы тратить ментальную силу на общение с ним да ещё посреди ночи. В этом смысле королева имеет массу обязанностей и просто должна экономить свою силу для случаев, требующих больших запасов энергии и выдержки. Терелей пока ещё слишком мелкая пешка на этой шахматной доске и отлично понимает это. Но всё же убедился, что это не королева высылает ему сигнал зова. Мало ли что, случаются ведь и чрезвычайные ситуации. Но зов королевы был ему хорошо знаком, почти так же, как зов его матери. Нет, это не королева. Сестра? Отпадает без проверки. В душу эльфа вкралась догадка. Поскольку сигнал слаб и совершенно не знаком, значит это может быть лишь его новя приятельница. О-О-О! Ни одна из его старых приятельниц не удосужилась позаботиться о нём перед его путешествием и сообщить ему о своей готовности поддерживать его ментально в пути. Терелею почудилось, буд-то из темноты тёмная фиалка подмигнула ему золотыми искорками. Он прикрыл глаза и в его воображении туманно, словно через густую вуаль проступили очертания двух фиалковых глаз в обрамлении густых длинных ресниц. Эхом в его голове отозвалось имя Элинья, мимолётно, едва различимо, слабым напоминанием, а не сильным потоком призыва сосредоточиться на себе. Эльф сидел с прикрытыми веками, замедлив дыхание и отключившись от восприятия звуков, поступавших извне. Он постарался углубиться в слабенький звук имени девушки, задержать своё внимание на фиалковых глазах. Это было невероятно трудно. Фиолет её чудесных глаз как буд-то улетучивался, оставляя за собою лишь тень, имя растворялось в других звуках - не то музыки, не то сердцебиения. Очень трудно удержать то, что намеренно ускользает, не желает показаться тебе во всей своей красе. "Ах, сладкая Элинья! Ты издеваешься надо мной?" - подумал Терелей. Но всё же решил продолжить, поискать её образ в пространстве, разделявшем их. "Или ты желаешь поиграть со мной в прятки, искристая? Ты наверное хочешь помучить меня, прежде, чем укажешь мне свой прозрачный силуэт? Хочешь, чтобы я тебя искал? Где ты, отзовись!" - вопрошал он прелестное создание, наобещавшее ему невероятных радостей. А образ златовласой кудесницы всё стремился куда-то, оставляя за собой шлейф мигающих искр в лунном свете. Терелею удалось отрешиться от всего того, что окружало его здесь и сейчас. Он погружался в своё воображение всё глубже и глубже, растворялся в шлейфе милого видения, пытался нестись за ним в гуще искр. Но никак не удавалось проникнуть в илюзию полностью и слиться с нею в единое целое, рассмотреть всё то, что окружало Элинью, ощутить атмосферу вокруг неё, проникнуться её переживаниями. Ему удалось лишь обнаружить силуэты деревьев вокруг, блики лунного света на листьях, да стремительное движение вперёд. Пожалуй, только это движение и было тем главным, что ощущула сейчас эльфица. "Странно, она вышла на прогулку в прекрасную лунную ночь и что, вот так вот просто носится среди деревьев и всё? Шныряет между стволами безо всякой цели, пропуская через своё сознание обрывки дневных впечатлений? А может быть пытается развеять по ветру мой образ?" - Размышлял Терелей. "Она вообще-то зачем охотилась за мною в день моего отъезда? А може быть ей на студиях училка задание такое дала, что бы изнурить добропорядочного эльфа любовными миражами? Один леший занает, чему их там учат! Безобразные шуточки эльфиц всем хорошо известны, а прежде всего самим эльфам. Пусть даже не воображает, что ей удастся превратить меня в свою подопытную зверушку! Я хоть и молод, а даже наивен, что она наверняка уже просчитала, но меня голыми руками не возьмёшь. Ты скоро увидишь, что моё эльфийское сознание надёжно охраняется эльфийской же рассудительностью и чтобы завладеть хоть малой его частью, придётся тебе крепко попотеть, моя милая!" - Мысли Терелея принимали всё более суровый характер. Не меняя их направления, эльф поудобнее улёгся на траве возле жарких углей костра, завернулся в свой дорожный плащ с головой и решил немедля предаться крепкому животворному сну. Не стоит ради проказ девчёнки лишать себя отдыха. Рядом топтался Баламут, хрустя травой, со всех сторон долетали трели соловьёв и сладкое пение малиновок. "Время любить," - пронеслось сквозь начинающее туманиться сном сознание Терелея. "А может быть её духовная сила ещё слаба и ей не удаётся настроиться на мою волну? Может быть она не имеет намерения терзать моё воображение, а просто у неё не получается сделать то, что она задумала? Я бы помог тебе, милая, если бы умел. Но это вы, эльфицы обладаете такой чудной вещью, как духовная сила, а мы эльфы лишь следуем за вами, смиренно принимая от вас этот дар в той мере, в которой вы нам его даёте. Хорошо бы ты, красавица, делилась со мною этим даром с максимальной щедростью. Ох, как бы я тебя потом зацеловал за это! Ну, не серчай, яви мне снова твои очи! Не будь жестока, не заставляй меня заподозрить тебя в подвохе. Я был бы счастлив! Я с радостью приму твой образ в свои нежные объятия! Я преклоню перед тобой чело для поцелуев! Бери же меня, бери со всеми потрохами! Ну, в общем, я даже готов быть игрушкой в твоих руках сегодня ночью. Милая, где ты?" - эльф всё-таки позволил бесконтрольно плыть своим мыслям в призвольном направлении. Почему бы и нет, если мысли эти сладко баюкают сознание. Эльф, ощущая собственное бессилие под влиянием сна, снова узрел внутренним взором фиалковые глаза, искрящиеся золотом, теперь уже немного чётче и решил предаться этому видению без остатка. Постепенно Терелей впал не то в сон, не то в транс, а возможно и в то и в другое одновременно. Ему снились зелёные луга, по которым он сегодня бродил, так явственно, что он сквозь сон даже подумал, не перепутал ли он чего, и не задремал ли стоя прямо посреди этой зелёной травы и пахучих весенних цветов. Затем сонное видение перенесло его назад во времени и он оказался в узком, каменистом ущелье, совершенно один, голодный, истерзанный непогодой, уставший от постоянного напряжения. Это было во время его теста на одиночество. Приходилось постоянно следить за тем, чтобы опасность не застигла его врасплох, довольствоваться скудными дарами природы для поддержания жизни в истощённом теле, терпеть лютый холод и изнуряющий зной. И при том нельзя было позволить себе слабость духа и просить о помощи своих собратьев. Кроме всех этих естественных трудностей, ещё надо было увиливать как-то от подлого преследования группы этих самых собратьев, призванных для того, чтобы сделать его существование совершенно несносным. О, эти непоколебимые мужество и выносливость эльфийской натуры, как же тяжело вы даётесь! В своём сне эльф волочил ноги по тропе на дне каменистого ущелья в состоянии безнадёжного разочарования. Он уходил от одиночества, он искал собратьев, он не выдержал испытания. Он знал, что через три дня снова окажется на прежнем месте и что эти муки продолжатся до истечения положенного срока, но его мужество и стойкость всегда будут ставиться собратьями под сомнение после этого свидетельства ментальной слабости. Эльф тащил своё измождённое тело к выходу, к зелени растений, к звукам птичьего щебета, а его жуткое самочувствие растворялось в сгущавшихся сумерках. Наконец его окружили высоченные стволы деревьев и глубокая звёздная ночь. Лунный свет струился между листвой и кругом трелями заливались соловьи. "Ночь любви" - мелькнула в его голове догадка. Он огляделся вокруг и заметил на одном из деревьев подальше белую широкую ленту. "Там кто-то уже есть - подумал эльф, - но возможно этот кто-то ждёт именно меня. Если бы меня там ждали, я бы занал об этом. Я, кажется, знаю об этом, что-то тянет меня прямо туда." Эльф очень медленно направился сознанием в ту сторону и ощущение того, что именно он там ожидаем лишь усилилось. Он словно различил своё имя, произнесённое тихим шёпотом. Всё так же медленно, но уже увереннее он приближался. Вот маленькое озеро у подножия скал и кто-то плещется в нём беспечно. Как буд-то девичий силуэт, худощавый, эльфийский. Но не возможно разобрать, кто это. Его воображение взметнулось вверх, туда откуда струится водопад. Во отсюда хорошо бы прыгнуть в тёплую воду озера! Он стрелой полетел вниз, но девушки там уже нет. Он медленно поплыл по течению и вдруг увидел снова тот же силуэт. Она сидит на камне и расчёсывает свои длинные прекрасные волосы. Но кто же это? Терелей пока ещё не может разобрать. Он спрятался за большой камень, подножием осевший в дне потока. Отсюда он будет налбюдать за нею, он вычислит, кто она. Осторожно эльф выглядывает из-за своего укрытия и не видит эльфицу. Что за бред? Куда она подевалась? Эльф, выбравшись на берег чуть ниже по течению, крадётся сквозь густой кустарник назад, к узкому пляжику у озерца. И вдруг обнаруживает свою эльфицу. Она одета в прекрасную, расшитую золотом, тунику, стоит, медленно раскачиваясь в такт собственному пению на лиловом шёлковом покрывале. Он смотрит на неё, пожирает своими жадными до её прелести глазами и узнаёт в ней Элинью. Вот она награда за тяжкие испытания, которые он переносил годами! Он узнал в её пении голос, который звал его и вспомнил, что этот зов он слышал уже не раз в своей жизни. Ему пришлась по душе её песня. В душе он начал ей подпевать и покачивать головой в такт мелодии. Но выходить он не станет. Не в том забава, чтобы сон стал явью. Он будет ждать, будет ласкать её своим взглядом, будет нежить её в своём воображении, а его душа будет расцветать под звуки её дивной песни. Терелей, не выходя из укрытия продвигался вдоль поляны и смотрел, как Элинья танцует. Он понимал, что она танцует для него и это его несказанно будоражило. Её движения так плавны и восхитительны, её голос так приятен и мелодичен, а её тело в полупрозрачной тунике и струях лунного света так сказочно красиво, что у Терелея сердце сжимается от восторга и сознания, что именно ему всё это предназначено. Нет сомненья, это её специальный подарок для него. Пусть он забудет все лишения, трудности, пусть расслабит своё тело и насладится потоком волшебной красоты, идущей прямо из её души! Терелей всё же осмелился выйти из своего укрытия и приблизился к Элиньи. Она сиянием своих фиалковых глаз поприветствовала его и пригласила к танцу. Он, простая душа, только этого и ждал! Эльф начал медленно повторять её движения, тихо подхватил её песню и вот они уже вдвоём закружились медленно и чувственно, паря над землёю, над потоками воды, над лесом, взлетая вверх к лунному серебрянному свету. Они приближались всё ближе друг к другу и наконец сплелись в нежнейших объятиях. Чудесный сон продолжался, а реальность осталась где-то далеко-далеко и, казалось, этому волшебству не будет конца.

Терелей проснулся не слишком рано. Ещё долго после пробуждения он просто лежал, расплоставшись на спине и глядел в чистое голубое небо по которому медленно проплывали редкие белые облака. Ласточки со звоном метались во все стороны, а над полямй неслось пение жаворонка, парящего где-то на такой высоте, что его невозможно было разглядеть. Терелей рассматривал облака, душою всё ещё находясь в невесомости лунного сияния и в объятиях Элиньи. Как он мог вчера заподозрить её в грязненьких экспериментах? Эту дивную ночь она видимо придумывала не один день. А как велика её энергия! Терелей чувствовал всё происходящее практически реально. Если бы Терелею доводилось когда-нибудь летать, он вполне перепутал бы эту илюзию с реальностью. Как превосходно всё это было! Эльф настолько был очарован волшебством магической встречи со своей сладкой эльфицей, что долго-долго не желал выходить из своего благостного транса. Он по кругу пропускал образы, увиденные ночью и наслаждался ими и своим благодушием. Элинья всё-таки удивительное создание! Что же она нашла в нём такое привлекательное, из-за чего решила одаривать его своими удивительными чарами? Вопросов было не перечесть. Но на главный из них: "Как с нею соединиться в реальности?" был лишь один ответ: "Поскорее вернуться". Сказано - сделано! Когда Терелей дошёл до этого пункта в своих рассуждениях, он резво встал на ноги, в быстром темпе произвёл традиционную утреннюю разминку, затем оседлал жеребца и, доедая на ходу остатки вчерашнего ужина, без промедления отправился в дорогу.