Брызги горящих камней. Раздел I, часть XIII

(Редактируемая версия)

От деревни Лютики до порта Арго больше пяти дней пути. Терелей преодолел уже примерно половину этого расстояния. Своё путешествие он смело мог охарактеризовать пока как приятное. Погода стояла великолепная. Небо было почти всё время затянуто сероватой пеленой облаков. Дождя, правда не было, да и, похоже, не предвиделось, но воздух был мягко-сырой. При этом было очень тепло, а временами, в обеденные часы, даже чересчур жарко. Терелей обожал такую погоду. Дышалось легко, изнеженное теплом тело ощущало на себе заботливую ласку природы, при этом ощущение бодрости и свежести не покидало путника ни на минуту. В утренние и вечерние часы можно было любоваться великолепными зорьками. Днём эльф развлекался, слушая трели жаворонков, а по ночам его внимание сосредотачивали на себе малиновки и соловьи. Хоть путник и имел с собой солидный запас еды, однако ежедневно охотился на зайца. Уж больно приятно было расположиться на ночлег где-нибудь в роще, у ручья и полакомиться свежей, печёной над углями костра, дичью вприкуску с прянными травами. В таком дополнительном удовольствии полноценный эльф просто не мог себе отказать. Такова натура эльфа - насладиться жизнью в полной мере, а по крайней мере на столько, на сколько это только возможно. И не важно, как труден путь эльфа, не важно, как жестоки обстоятельства, важно, чтобы эльф оставался верен себе. Испытать удовольствие от жизни - значит сказать ей "Спасибо!" И поэтому каждый эльф старался без устали и с максимальным усердием благодарить жизнь при каждой оказии. Естественно, Терелей, уважающий себя эльф, никак не мог позволить себе стать позорным исключением из этого общего правила. Он с благоговением встречал рассветы, с поэтическим вдохновением провожал закаты, вслушивался в каждый звук певчей птицы, созерцал цветок, дерево или маленькую травинку, цепенел в восхищении, глядя на пролетающих над ним лебедей, а по окончании дня умиротворённо укладывался спать, вслушиваясь в сладкий шёпот трав.

Эльф пребывал в самом благодушном расположении духа с того момента, как распрощался с Лютиками. В течение почти всего того дня, когда он покидал деревню в сопровождении двух своих приятелей, одного старого, немного контроверсийного и второго совсем нового, ещё не испытанного, Терелей ощущал в душе странную и тягостную печаль. Он всё время успокаивал себя тем, что таким образом его израненная душа просит освободить её от неразделённой любви, от неоправданных надежд, от совершенно мимолётного, бессмысленного, пустого возвращения к старым страдания. Ну, что за леший еловый дёрнул его снова навязываться женщине, уже отвергавшей ранее его предложения, и то вполне однозначно, не оставляя никаких надежд на будущее? Совершенно очевидно, что у неё инные цели в жизни, отличные от его. Зачем он расковырял старую рану? В течение тех лет, что он занимался своим совершенствованием перед окончанием школы, он уже почти забыл огонь её страсти. Он уже дошёл до решения отказаться от неё полностью, законсервировать свою любовь в памяти, обратить свои эмоции куда-нибудь в другую сторону и искать радости в будущем. Да вот снова сорвался. Прямо, как наркоман какой-то! "Нет, так не должно больше продолжаться!" - Воскликнул в мыслях Терелей. "Выпустить на свободу эту любовь из своего сердца навсегда, развеять её по ветру! Пусть она блестит россыпью звёзд в ночном небе! И никогда к ней не возвращаться. Да, именно так! В прошлое не возвращаются!" - Решил юноша с твёрдым и трогательным намерением защитить свою душу от разрушения. "Я не обязан страдать только из-за того, что мир в котором суждено мне жить не безупречен. Я имею право на счастье и радость хоть бы потому, что я эльф! Ни что не может лишить меня моего естественного жизнелюбия! Моё счастье для меня бесценно и я буду его защищать!" - с такими мыслями эльф удалялся и от Розалины, и от своего прошлого. Он направлялся далеко на север, а заодно в своё будущее, влекомый взятыми на себя обязанностями. Если бы он не испытывал огромной горечи из-за своих разбитых надежд и внимательно прислушался к тому, о чём говорит его печаль, возможно, он развернул бы Баламута на 180 градусов и всё же забрал бы свою любовь с собой. Но этого не случилось и ему оставалось лишь прощаться с нею. Постепенно юный эльф высвободился из под гнёта своего страдания. Под вечер, как-то внезапно он ощутил долгожданную лёгкость и опустошённость. Он решил удерживать это состояние в своей душе как можно дольше. Он знал, что ещё не раз вернётся мыслями к своей драматично угасшей любви, но только не теперь, не тогда, когда его раны ещё сильно кровоточат.

Почувствовав первые приливы успокоения, Терелей начал искать, на чём можно было бы сосредоточить своё внимание. Ему, в этот чудный предвечерний час, как никогда необходимо было хоть чем-то занять своё сознание. Чем угодно, лишь бы не возвроащаться к прежним мукам. Он остановился на очередной недолгий постой и, заметив недалеко в траве зайца, решил, что заяц тут оказался кстати. Когда же упомянутый заяц пал от настигшей его стрелы, эльф уже знал, что поможет ему сменить грусть на радость. Эльф решил, что он будет наслаждаться здесь и сейчас всем тем, что встретит на своём пути. Эльф обратится в зрение, слух и обаняние, увидит всё, что только можно будет увидеть, услышит каждый звук окружавшей его вселенной и уловит все запахи весны, щедро рассеяные ею. Терелей решил раствориться в окружавшем его мире, стать одним с ним целым, благо у него есть на это пару дней. Он знал, что это поможет быстро затянуться его ранам. А там, глядишь, время - лучший доктор - подсобит. Так, с зайцем, ставшим первым претендентом на ужин, в одной руке и с красавцем луком в другой эльф огляделся по сторонам, прикидывая, как тут быть. До ближайшей деревни было рукой подать и можно бы было податься к тамошнему старосте на ночлег, но что-то Терелею как раз сейчас и не мечталось снова оказаться в нормальной деревенской людской компании. Нет, ничего против очередного старосты он конечно же не имел. Но только не хотелось ему этого услужливого радушия, обязательного ужина в кругу приятелей, а приятели у него имелись на острове Арголей повсеместно, что не должно вызывать ни малейшего удивления. А хотелось ему обыкновенной эльфийской немудрёной трапезы у костра, при свете звёзд, под музыку ночного соло романтика-соловья, с поднимающимися в душе волнами поэтического вдохновения. Хотелось эльфу отыскать себя в одиночестве. Когда он понял, чего по настоящему хочет, решение пришло само собой. Неподалёку среди поля торчал огромный развесистый каштан - старое могучее дерево с только что вылезшими листьями и едва начинавшими зацветать свечами цветов.
- О! Моё место! - воскликнул Терелей, присвистнул Баламуту, чтобы следовал за ним и зашагал прямиком к дереву.

Под каштаном Терелей почувствовал себя безмятежно, как дитя. Он растянулся на траве, глядя снизу на толстые крепкие ветки, на синее небо в просветах, на светлую нежную зелень листьев сотворивших на фоне этого неба дивный орнамент, который притягивал взор и заставлял рассматривать его, восхищаясь деталями. Терелей увлёкся созерцанием и погрузился в медитацию. Прошло немного времени, он отряхнулся от своего оцепенения, встал, привязал зайца к седлу, и ведя Баламута под уздцы, пошёл поискать для него воды. Воду они нашли быстро, просто дошли до той речушки, что брала начало в озере возле Лютиков. Нашли подходящее местечко, где и устроили водопой для коня и купальню для эльфа. Впрочем и конь подвергся тщательной чистке пучком травы, обильно смачиваемой в воде, чему, казалось, был несказанно рад. Тетерей любил Баламута, занимался им с самого его рождения, когда имел такую возможность, объезжал его, приучал к седлу, тренировал. Баламут со временем стал его другом и союзником. Однако плескаться долго не получилось - Терелей быстро почувствовал себя изрядно озябшим в холодной воде. Он быстренько прошёлся по окрестным кустам, собрал побольше сухих веток и сложил их возле своего (до самого утра) каштана и, пока ещё не стемнело, освежевал зайца. Трофейную заячью шкурку он очистил от скромных запасов жира и растянул на двух ветках для просушки. По пути в порт ему придётся, хочешь не хочешь, заехать в один крупный посёлок, почти что маленький городок, там он этот трофей отдаст местной швее - может ей удастся смастерить что-нибудь из неприглядной, по весеннему скромной, заячьей шкурки. Затем он нащипал в траве и среди ростков в поле каких-то трав и почувствовал себя полностью готовым к кулинарным экспериментам. Забегая побыстрее вперёд, надо сказать правду - эксперимент удался на славу. Итак, Терелей, уже в полной ночной темноте сидел, опёршись спиной о широченный ствол каштана, поддерживая жар в углях своего скупого по мужски костерка, а над углями, на обструганных веточках доходили до полной готовности куски слегка присоленной крольчатины. Не бог весть какое чудо, однако именно к этому стремился сегодня эльф. Он сидел, прищурившись смотрел на угли и жевал свежие листочки для того, чтобы посильнее раздразнить свой аппетит. Одни листочки были острые, почти чесночные на вкус, а другие кисленькие - отличная добавка к крольчатине. Рядом Баламут, привязанный к колышку, медлительно двигался по кругу и похрустывал сочной травой, периодически фыркая. Эльфу вспомнилось детство, те далёкие тёплые летние ночи, когда отец начал его брать с собою в более длительные прогулки на два-три дня. В те славные момнты, вот так же как сейчас, Терелей любил тихонько посидеть у костра, пожевать какую-нибудь кисленькую травку да послушать отцовские байки. Тогда, в далёком детстве, посиделки с отцом у костра, а иногда ещё и всей семьёй или с группой приятелей отца и их пацанами, казались необыкновеннейшими приключениями, достойными написания повести или даже целого романа. Хорошо, что тогда Терелей, как раз, не отличался скоростью письма, а то понаписал бы! Эльф задержал свои мысли на этих тёплых воспоминаниях подольше. Ему очень хотелось воскресить в сознании ощущение детства, безмятежности и не знающей границ радости по любому поводу. И он расплавился, как сыр в масле, в этих воспоминаниях и, как будто, даже почувствовал отцовскую ладонь на своём плече. Крольчатина постепенно и превосходно отыграла свою роль незатейливого эльфийского ужина, фляжка с вином чуть полегчала, а Баламут нафыркавшись, кажется на неделю вперёд, подошёл поближе к хозяину и улёгся на траве. Терелей примостился возле своего коня и погрузился в чуткий эльфийский сон. Последняя мысль, посетившая в этот день эльфа была о том, что наверное хорошо, что всё в его жизни получилось так, как получилось.

Следующий два дня и ночь прошли примерно так же. Терелей широким полукругом обходил деревни арендаторов, те, что встречались ему на пути, наслаждался своим одиночеством, отличной погодой и той красотой природы, которая открывалась его глазам. Он старался не думать ни о чём вообще, ничего не вспоминать и не строить никаких планов на будущее. Он своим способом праздновал здесь и сейчас в состоянии своего полного отрешения от всего. В один прекрасный момент Терелей даже подумал о том, чтобы в таком прекрасном расположении духа, обретённом после мучительных переживаний, сделать торжественный обход всего острова Арголей по периметру с целью закрепит и усилить благодатный эфект общения с природой. Идея замечательная! Вот только что на это его соплеменники. Понять-то они его поймут, в этом Терелей не сомневался ни мгновения. Да только ожидается от него сейчас совсем другое. Вообще-то у Терелея даже не возникала проблема выбора: что делать? Просто он ехал, себе ехал и обдумывал свою прекрасную идею на досуге. Ему, правда, ну очень хотелось сделать небольшую петлю в пути и объехать остров по периметру! Так он мечтал, охватывая свой дом внутренним взором, как объятиями и, между делом, продвигался по пути к достижению своей цели и исполнению своих обязанностей.

Третя ночь застала Терелея на расстоянии примерно полдня пути от большого посёлка Карнат. Эльф решил не изменять своей новой привычке и стал присматривать себе подходящее местечко для ночёвки. На глаза ему попалась небольшая берёзовая рощица в пару десятков молоденьких берёзок. "Красавицы, видимо, меня поджидают," - решил эльф и, не ища уже ничего инного, без всяких сомнений практически триумфально въехал на Баламуте в галерею белых в чёрные пятна стволов. Там он привязал коня к одному из деревьев, и взяв с собою свой лук пошёл поохотиться за своим, уже традиционным, ужином. За ужином он гонялся почти до сумерек. Правда, не всё время он посвятил исключительно поискам освободившегося от всего другого зайца. Сначала он, как малое дитё, ходил по лугам почти бесцельно, рассматривая растения, горизонты, облака в небе, даже словил маленького лягушонка и тщательно осмотрел его со всех сторон, оттягивая кго лапки в стороны и заглядывая лягушонку под мышки. Снял с травины божью коровку, посадил её на палец и распросил о житье-бытье. Она же, не утруждая себя разговорамя с каким-то чудным эльфом, выпустила крылья и отлетела вверх. Эльфу вдруг пришёл на память образ его королевы и серьёзный тон голоса, которым она говорила с ним, прощаясь перед его отъездом. Он подумал, что очень хорошо, что она сейчас его не видит и немедленно принялся выслеживать среди травы что-то припоминающее заячьи уши. Уши удалось заметить, хоть и не сразу. Ужин был обеспечен. Терелею пришлось довольно долго возвращаться к месту своего постоя. Быстрым, пружинистым шагом он почти бежал через луга, остановившись лишь раз, чтобы собрать немного прянных трав. Купание сегодня не предвиделось, так как речушка осталась далеко в стороне. Эльф решил улечся спать пораньше, чтобы завтра иметь побольше времени, когда прибудет в Карнат. Во первых, шкурки надо будет отнести швее, во вторых там имеется отличный магазинчик со сладостями и выпечкой, которые готовит сама хозяйка этого заведения. Надо непременно оказаться там пораньше и насладиться сладкими благами цивилизации. Ну и на девиц там можно поглазеть, сидя у столика под большим разноцветным зонтом, попивая кофе, дегустируя сладости, и делая скромно вид, будто это не девушки, а именно кофе заманили усталого путника в сладкое заведение. Интересно, зонты у мадам Трюфо всё такие же цветастые или мода нынче изменилась? Собирая по округе сухие ветки для своего костра, эльф размечтался о завтрашнем дне. Когда он был совсем маленький, родители не раз выбирались вместе с ним в порт Арго. Терелей понятия не имел, с какой целью, да его это и не интересовало вовсе, но радость он получал от этих выездов преогромную. В те далёкие годы они путешествовали не торопясь, тщательно изучая все окрестности, на ночлег останавливались в каждой деревне, а по дороге то и дело устраивая пикники. Маленькому эльфу, росшему в своём эльфийском лесном мире, путешествие по миру людей доставляло незабываемые впечатления. Особенно эта кондитерская у мадам Трюфо! Такое буйство цветов, как в этой кондитерской, у эльфов встречалось исключительно редко, если вообще встречалось. Хотя назвать это рассыпавшимся калейдоскопом тоже нельзя было. Когда Терелей впервые увидел издалека эти знаменитые зонты, он был ошеломлён до такой степени, что стал как вкопанный и матери пришлось его сильно тянуть за руку, чтобы он зашагал снова. Родители пока ничего не объясняли, позволяя пережить шок удивления. Они своим неторопливым темпом дошли до кондитерской и вошли внутрь. Вот тут-то и наступила кульминация шока. Само помещение было просторное, окрашенное в очень светлый цвет, какой, теперь уже и не вспомнить. Мебель - прилавки, столы, стелажи и прочее - были сделаны из светлого дерева, наверно из сосны. Но декорации! Скатерти, разнообразные шторки на окнах, дверных проёмах, на стелажах имели чудной препёстрый рисунок, под потолком были развешаны гирлянды из искусственных цветов, лент и бумажных шариков. Торговый зал был уставлен множеством декоративных корзин с искусственными букетами обильно декорированными разноцветными шёлковыми лентами. Красотища была необыкновенная! Терелей почувствовал небывалый восторг, который ни чем не возможно было унять. А прилавки с конфетами, сладостями, всяческими булочками и пряниками! Разве это можно когда-нибудь забыть? Груды леденцов маленьких и больших, на целую ладонь, шоколад разнообразнеших калибров от мизерных шоколадочек до огромных шоколадин, в цветных фантиках и в элегантных коробках, огромные банки с орехами и сушеными ягодами в глазурях, пастила, зефиры, мармелады, халва, бутылочки с сиропами и баночки с вареньями. Откуда только это всё берётся? Но взрослые почему-то посчитали, что самыми ценными угощениями следует считать булочки и кексы приготовления самого месье Трюфо. Это теперь кондитерский салон принадлежит мадам Трюфо, средней дочери предыдущего владельца. А тогда заведение называлось проще: "Кондитерская Трюфо". В тот день, когда Терелей впервые побывал в, теперь уже легендарной для него, кондитерской, нынешняя владелица заведения ещё только что родилась в то время, а возможно она родилась чуть позже. Терелей, вспоминая кондитерскую мадам Трюфо, всегда с улыбкой припоминал, что будучи подростком лет 14-ти он пламенно влюбился в дочь месье Трюфо (остальные трое его детей были мужского пола) и мечтал даже на ней жениться, исполнив человеческий обряд венчания, а потом, став счастливым зятем владельца кондитерской, обжираться сладостями прямо на складе. Тогда почему-то ему казалось необыкновенно романтичным целовать симпатичную девушку среди ящиков, истачающих густые, даже приторные запахи кондитерских изделий со всего света. Целовать девушку вперемешку с подъеданием шоколадок - это должно было быть НЕЧТО. Когда Терелей был в последний раз в Карнате несколько лет назад, он поведал мадам Трюфо о своих юношеских фантазиях. Мадам Трюфо теперь уже в том возрасте, когда женщинам обязательно надо рассказывать подобные секреты - от них женщины расцветают прямо на глазах, а блеск их очей ещё очень долго согревает окружающих. Так вот, тогда родители заказали сладкие напитки, фирменные кексы и по одной (всего-то по одной?!) небольшой, но необыкновенно вкусной шоколадке с какой-то вычурной начинкой. Вообще-то, в тот день они навестили кондитерскую месье Трюфо по меньшей мере раз пять. Это потому что Терелей изо всех сил старался удерживать своих непреклонных родителей в безопасной близости ко вкусному заведению - запах ванили удерживал его, как поводок.

"Ай-яй-яй, что это я наделал!" - поругал себя эльф. - "Как можно вырисовывать себе шоколад, когда рассчитываешь лишь на зайца с травой? Эх, чревоугодник ты, эльф! Кайся и заяц тебя осчастливит!" Так оно и вышло. Заяц как-то совершенно неожиданно позволил Терелею прямо-таки разомлеть от сытости. "Эльфу для счастья не много надобно." - Подитожил Терелей свою трапезу, вытащил из рюкзака последнюю карамельку и положил её на язык. Теперь у него имеется весомая причина для основательного исследования запасов мадам Трюфо.