Братья и сёстры

Мститель.
Темно. Тихо. Нет запахов. Нет мыслей. Умер? Вероятно. Это хорошо, потому что мёртвому не больно, мёртвому не страшно, мёртвому нет дела ни до кого. Свет приносит голоса, металлический лязг, жуткие запахи, из которых самый сильный – кровь, и чуть слабее – хлор, а потом приходит боль, которую терпеть уже нет сил, потом последняя вспышка улетающего сознания выхватывает обрывок реальности: бестеневую лампу операционной, потом настаёт понимание, что Кейт больше нет, а затем снова темно, тихо…
Майк резко сел на кровати, просыпаясь и одновременно понимая, что ничего нет, просто давний кошмар не отпускает его. Не отпустит до тех пор, пока он не найдёт тех уродов, которые отняли его жизнь. Его Кейт. Найти. Надо их найти, и пусть они прочувствуют всё, что сотворили. Горящая машина. Железный ад на колёсах. Ад на двоих. Только Майк выжил, он сильный. А Кейт больше нет.
В тот весенний день он думать не думал, что всё так обернётся. Партия в покер. Это потом он узнал, что за карточный стол с ним сели братья Перера, шулеры и бандиты. Потом, когда на карточный долг набежали проценты, а заплатить вовремя он не смог. Они взяли в заложники Кейт, и он пришёл к ним сам. И помог организовать ограбление казино конкурентов семьи Перера, а потом братья избавились от свидетелей. Автокатастрофа. Пробитый бензобак и якобы случайная искра.
Часы показывали пять утра. Спешат на четверть часа, но всё равно пора вставать, миссия просыпается на заре, отец Патрик уже наверняка в церкви, он, кажется, вообще не спит. Хотя вот уж кому никакие кошмары не грозят. Умыться, кое-как причесаться – бессмысленное занятие, волосы всё равно торчат во все стороны, а обрить голову отец Патрик не позволяет. И без того Майк страшен, как Квазимодо. Зеркала в его комнате нет, но он и так знает, на что похож. На пугало. Шрамы, конечно, под одеждой не очень видны, но лицо…хотя доктор и обещал поначалу, что шрамов не останется. Потом что-то где-то воспалилось, ещё что-то оказалось повреждено сильнее, чем доктор ожидал, в итоге доктор очень гордился тем, что удалось сохранить глаз. Да на черта он нужен, этот глаз, если всё равно не может увидеть Кейт? Лучше бы вовсе ослепнуть. Или не выжить. Всё лучше, чем так, как сейчас, пугать людей одноглазой перекошенной рожей без бровей и ресниц. Один плюс – бриться больше незачем, щетина на месте глубоких ожогов не росла. Майк внутренне усмехнулся (внутренне – потому что мимика его теперь ограничивалась открыванием и закрыванием единственного глаза), всё-таки он остался верен своей манере отыскивать положительные моменты в любой ситуации.
Отец Патрик ждал его, как и всегда, у входа в церковь. Сутана смотрелась на нём странновато, куда больше к лицу была бы военная форма или нечто иное, подходящее двухметровому громиле с пропорциями трёхстворчатого шкафа. При всём том отец Патрик был миролюбивейшим человеком, порой совершенно терявшимся перед наглостью, хамством и прочими «достоинствами» рода людского. Вот тут на выручку и приходил Майк, обладавший сходным телосложением, но гораздо менее воспитанный и тихий. Ну и лицо, конечно…
- Доброе утро, сын мой, - голос у священника был низкий, как органная труба, да ещё говорил он с сильнейшим ирландским акцентом. И особенно заметным акцент становился, когда отец Патрик волновался. А в это утро он даже и выглядел встревоженным, в голубых глазах морской рябью плескалось беспокойство. И не спал опять, похоже, всю ночь.
- Случилось чего?
- Да, то есть, нет, то есть, я не знаю. Просто вечером сестра Урсула сказала, что нигде не может найти сестру Бриджет и двух девочек из приюта. И до сих пор о них ничего неизвестно, в миссии они не ночевали, но и за ворота, вроде бы, не выходили. Ты ничего подозрительного не слышал?
Майк ничего не слышал, но про себя полагал, что сестра Бриджет та ещё штучка, и в миссии она всего несколько месяцев, а девчонки…девчонки есть девчонки, мозги у них куриные, и надо сообщать в полицию, потому что горы, и лес кругом, и медведей до…до этого места Майк и изложил свои соображения отцу Патрику. Тот тяжко вздохнул, переживая давний перевод в столицу округа сержанта Моргана, но потом всё-таки пошёл звонить в участок, находившийся в расположенном на дне долины городке. Майк же занялся своими обычными делами: наколоть дров для кухни (газопровод к миссии подведён не был), вынести мусор на огород, вскопать клумбу перед воротами, к полудню должны были привезти цветы, потом ещё помочь с поливом огорода, да посмотреть, почему сломался насос, подававший воду в огород из ближней речки. Можно бы начать с насоса, да у реки туман, холодно и сыро, после полудня разогреет, тогда будет лучше.
Цветочную рассаду привезла не миссис Греганс, которая обычно этим занималась, а незнакомка, при виде которой Майку захотелось сквозь землю провалиться со своей рожей. Девушка была удивительно похожа на его Кейт. Ну, Кейт, конечно, теперь была бы старше, да и ростом, пожалуй, чуток повыше, но в остальном – как две капли воды. Девушку звали Джозефиной, и она мало отличалась от всех других прихожанок: на Майка смотрела с ужасом и жалостью, что страшно злило, а на отца Патрика – с немым обожанием, что забавляло. Сам отец Патрик как-то признался, что в священники подался исключительно из-за надоедливых девчонок, вешавшихся на шею в три ряда. Не хватало ещё жениться и пребывать у одной из них под каблучком веки вечные, что при его мягком характере было гарантировано со стопроцентной вероятностью.
Потом появился полицейский, капрал Этье, несколько шалопаистый малый, быстренько опросивший всех обитателей миссии и умчавшийся обратно в город с заверениями, что все непременно найдутся. Анри Этье, насколько Майк успел понять за несколько лет эпизодических наблюдений, был оптимистом по жизни, вроде самого Майка в давно прошедшие времена. Ну, и капрал оказался прав.
Сестра Бриджет нашлась вскоре после полудня. Её нижняя юбка стала причиной поломки насоса, сама же монахиня была мертвее мёртвого, хотя глубина в этом месте не превышала метра. То есть либо утопилась, что монахиням не свойственно, либо ей помогли. Стало быть, убийца до сих пор в миссии, ведь чужих вчера не было поблизости, а до города добрых десять километров, без машины не добраться. Машины же никто не слышал и, подавно, не видел.
В полицию звонить на сей раз досталось Майку, голос на том конце провода до жути напоминал отца Патрика, только с явственными металлическими нотками, которые никакой акцент не мог смягчить. Говоривший назвался сержантом О`Келли и пообещал сейчас же приехать. Что ж, поглядим, что за новое начальство прислали, подумалось Майку. Прежний сержант, Дик Морган, хотя и не католик, но с отцом Патриком разговаривал уважительно, да и вообще был толковым парнем, о его переводе до сих пор многие жалели. Новенького Майк ещё не видал, всё-таки миссия далековато от города, и не так велика достопримечательность, чтобы тащиться за десять километров полюбопытничать. Слухи, конечно, доходили. Полтора года назад, как раз Моргана только-только перевели, в городе объявился чокнутый убийца, количество и качество жертв которого увеличивалось с каждым пересказом той истории. Так новый сержант отловил его за десять дней, несмотря на то, что убийца был приезжий, аж из Торонто . А впрочем, мнения как всегда разделились, половина народу восторгалась, половина скептически хмурилась в уверенности, что Дик Морган разобрался бы гораздо скорее. Правда, за шесть лет, что Майк знал Моргана, ни одного убийства в долине не было.
Сержант О`Келли Майку не понравился. То ли странным сходством с отцом Патриком, то ли наоборот, разительным несходством. Тот же рост, сложение, голос…хотя нет, голос как раз отличался теми самыми металлическими нотками, а вот глаза, черты лица…но взгляд совсем другой, холодный и неприятно цепкий, и лицо от этого кажется жёстче, да ещё нос сломанный, и вообще видно, что этот парень жизнь повидал. Ну и рыжий, конечно – тоже отличие – у отца Патрика волосы светлые, и не торчат во все стороны, будто после взрыва на сеновале. И разговаривать с ним тоже оказалось очень неприятно. Да, видно, что профессионал, но Майк уже успел привыкнуть к жалости окружающих, а этот словно не замечал ничего, видел перед собой только крепкого парня, физически вполне способного макнуть кого угодно в ту самую речку. Это злило. Просто руки чесались съездить по наглой рыжей морде. То есть не то чтобы откровенно наглой, сержант был корректен до оскомины, но его подчёркнутая вежливость раздражала неимоверно. Майк совсем уже собрался сделать что-нибудь этакое, но дверь отворилась, и в комнату вошёл отец Патрик. Что всегда поражало в нём Майка, так это его способность перемещаться совершенно бесшумно, по-кошачьи, сам Майк при той же комплекции топал, как слон.
- Питер, оставь его в покое, он не убийца, и алиби на вчерашний вечер у него есть.
Сержант поднялся, шагнул к двери и смерил отца Патрика каким-то странно оценивающим взглядом, а Майк в который раз поразился их сходству.
- Ты всё такой же, - сказал сержант, - Ладно, не бойся, не трону я твоего Квазимодо, хотя он и кажется мне самым подходящим подозреваемым. Пойду ещё побеседую со старой ведьмой, по-моему, она явно знает больше, чем говорит.
Отец Патрик возражать не стал, видимо, как и Майк, понял, что речь о сестре Урсуле. Данная сержантом характеристика донельзя соответствовала действительности.
- Прости его, сын мой. Он неплохой человек, но всю жизнь отчего-то пытается казаться хуже, чем есть на самом деле.
- Вы так давно его знаете?
Отец Патрик кивнул:
- Мы братья. Он старше на сорок минут, соответственно, самый умный. А я не спорю. Мы не виделись десять лет, я даже и не знал, что его сюда перевели, он раньше в Торонто служил. Полтора года назад написал отцу, что переводят куда-то на север, но куда именно – отец не понял.
- Странно, что он в церковь не ходит, - заметил Майк.
- У него какие-то свои соображения на сей счёт, а теперь, наверное, и вовсе атеистом станет, вряд ли захочет, чтобы младший брат был его духовным пастырем. Гордый очень. В маму. Она поругалась с ним лет пятнадцать назад, он из дому ушёл, несколько лет мы вообще не знали, где он и что с ним, потом он появился у тётки в Галифаксе, школу закончил, и вроде стал вполне нормальным, но мама запретила дома о нём упоминать, это мне сестра несколько лет назад написала, я написал нашему приходскому священнику, чтобы поговорил с мамой, нехорошо же так, но она обругала его непечатно и в церковь ходить перестала.
Он сокрушённо вздохнул, и Майк пожалел его, с такой роднёй, в самом деле, только в миссионеры идти, чтобы подальше от дома оказаться.

Гость.

Самолётик икнул, и, кажется, начал падать. Дребезжание, преследовавшее пассажиров весь перелёт, слилось в надсадное потрескивание, Нед Маковски закрыл глаза и попытался вспомнить хоть какую-нибудь молитву, но кроме «Езус, Мария!», что часто повторяла бабушка, ничего в голову не лезло. Так или иначе, самолёт сел. За окошком (или как там оно называется) синела стена леса, над лесом белели шапки гор. На сарае, заменявшем аэровокзал, гордо желтела свежей краской кривоватая надпись: «Добро пожаловать в Пайн Вэлли!» Курорт лыжный, мать его…В небе завыло, и Нед с трудом подавил желание пригнуться: на посадку заходил ещё один самолёт, ядовито оранжевый и очень ухоженный. Вот на чём летать надо, а не на этой таратайке, которую пилот, меланхоличного вида коротышка, похожий на гнома, старательно колотил молотком. На вновь прибывший летательный аппарат он не обратил ни малейшего внимания. Или притворился, что не заметил. Из яркого самолёта вышли четыре типчика с явственным семейным сходством и до тошноты напоминавшие мексиканских бандитов из плохого вестерна, но разглядывать их Нед уже не стал. Вернее, не смог, потому что первый из двоих встречавших его самого налетел слюнявым и когтистым визжащим вихрем. Мистер Кланси за прошедшие со дня последней встречи полтора года изрядно подрос, но всё равно оставался тем же слюнявым псом самого мерзкого вида, жутких размеров дворнягой со скверными манерами. Хозяин этого недоразумения, Питер О`Келли, прежний напарник и хороший приятель, приветливо помахал Неду от машины и свистнул псу, чтобы отстал. Пёс, как ни странно, послушался.
- Я надеялся, что его пристрелит кто-нибудь, или он от чумки сдохнет, - проворчал Нед, садясь в машину.
- Брось, шеф, не ворчи! Нормальный пёс, умный. И вообще, мне здешний ветеринар сказал, что это, наверное, помесь хаски с ирландским волкодавом, представляешь?
- Вполне, - не сдавался Нед, - Теперь он, небось, на кровати дрыхнет, а ты на полу. Интересно, родись Антихрист в Ирландии, ты бы и его подобрал и баловать начал?
- Ну, ты прямо как мой братец, такой же зануда,- тряхнул рыжей головой Питер, - а я вот думаю, курица сгорела или нет? Я её сунул в духовку, а тут позвонил Анри и попросил посидеть полчасика в участке, пока он в миссию смотается, там пропал кто-то вроде. Наш констебль умудрился позавчера в больницу попасть, аппендицит, лежит теперь со швами на брюхе, очень довольный жизнью. Анри уехал, вернулся, я отпустил его домой обедать, а тут как раз позвонили, что пропажа нашлась и вроде как убита, ну я и мотался туда, миль девять-десять от города, вернулся как раз к самолёту, и вспомнил, что курица всё ещё в печке.
- Значит, не женился ещё, - заметил Нед, - я почему-то так и думал. Всё сходишь с ума по той девчушке? Не нашёл её?
- Не знаю, что и ответить, - смутился бывший напарник, - Не то чтобы я её нашёл, я не искал, просто она тоже живёт здесь, так получилось. А насчёт схождения с ума…не думаю, что всё настолько страшно.
- Да, я помню, какой ты ходил, когда она уехала, - усмехнулся Нед.
Питер только плечами пожал, действительно, что тут скажешь, что было, то было.
Курица не сгорела, но пахло ею на весь дом. Кланси немедленно распустил слюни и заскулил, словно его год не кормили, в чём Нед сильно сомневался: пёс был весьма упитанный.
Дом поражал казарменной неуютностью, впрочем, Неду доводилось бывать в гостях у напарника, и он знал, что дом не при чём, просто жилище холостяка с полувоенными привычками. Нет, определённо напарника пора женить, решил Нед. Уют дому придают цветы на окнах, всякие дамские безделушки и разбросанные повсюду детские игрушки. Тут же из ненужных мелочей, для красы, а не для пользы, была только небольшая художественная фотография в лаконичной тёмной рамке. Фея. Настоящая фея, выглянувшая из тумана и слегка испуганная от того, что увидела фотографа. Фотография поражала сказочностью и необычностью, и вместе с тем Нед готов был поклясться, что позировала живая женщина, более того, смутно знакомая. Питер пояснил, что это подарок на прошлое Рождество.
- Друг подарил, фотограф. Настоящий художник, правда? Он сейчас в отъезде, в гостях у родителей жены, где-то в Манитобе, через неделю вернётся, познакомлю. Он тебе расскажет, как мы позапрошлой зимой маньяка ловили, приврёт, конечно, но художественно.
- Я не то хотел спросить. Это та, о ком я подумал?
Напарник утвердительно кивнул, и Нед пожалел, что не рассмотрел эту барышню хорошенько два года назад. Кто знает, может и не зря Питер по ней вздыхает, если она, в самом деле, такая милашка.
- А что сегодня случилось?
Питер отмахнулся:
- Ты же в отпуске! Наплюй, сам разберусь, и вообще, у меня выходной сегодня должен быть. Ладно, не смотри так умоляюще, если интересно, расскажу.

Сирота.

Странности начались давно, наверное, ещё при старом настоятеле. Да, точно, Алекса Тремм, которая старше на три года и которая тоже пропала, говорила, что странности начались ещё при отце Джоне, когда Скарлетт здесь не было. Как раз тогда сменилась директриса, старая сестра…как же её звали? В общем, она была старая-престарая и умерла, и потом прислали новую, сестру Урсулу, и вот тогда и начались странности. Некоторые девочки начали болеть, их отвозила в больницу сама сестра Урсула, а потом девочки или умирали, или приходили документы об удочерении. И всё, никто больше не интересовался, где они и что с ними. Кому нужны сироты? Вот если с ней, Скарлетт Малдун, что-нибудь случится, кого это огорчит? Тину? Кэрол? Энни? Забудут через неделю. Сестра Хелен вообще только рада будет, она её не выносит. Вот, может Майк огорчится немного, но тоже ненадолго, ему своих проблем хватает. Сестра Бриджет, конечно, огорчилась бы, она хорошая…была. Просто не может быть, чтобы её убили насовсем. Лучше думать, что она просто надолго уехала, как папа, тогда немного легче, а то плакать хочется, а плакать нельзя. Во-первых, потому что сама себе пообещала никогда не плакать, давно, когда папа погиб, а мачеха сдала её в приют, во-вторых, репутация не позволяет, она же не слабачка какая-нибудь, чтобы плакать. Ну и просто не поверят, все привыкли считать её бессовестной негодяйкой, которая только и умеет, что подстраивать окружающим мелкие пакости. На самом деле Скарлетт пакостила далеко не всем, а только тем, кто заслуживал ещё и худшего. Ну, новеньким иногда, для проверки. Сестра Хелен вот, помнится, страшно орала, когда Кэр (так девочки называли Скарлетт между собой) потихоньку прибила её нижнюю юбку к полу мебельными гвоздиками при помощи одолженного у Майка молотка. На три дня заперли в подвале, на хлеб и воду, хорошо отец Патрик вернулся из Уайтхорс раньше, чем его ждали, и велел выпустить девочку. Потом, конечно, долго и нудно рассказывал, как это плохо и недостойно, прибивать к полу нижние юбки воспитательниц, но когда Кэр едва не в лицах пересказала ему, как было забавно, он всё-таки улыбнулся. Только сразу сделал вид, что закашлялся, и вообще он сам сестру Хелен недолюбливает. А она вечно ходит за ним хвостом и пристаёт со всякими глупостями, вроде прекрасной погоды и прочей дребедени. Если бы не то, что она монашка, Скарлетт решила бы, что она отца Патрика охмуряет, мачеха в своё время тоже так делала, чтобы папа на ней женился.
Интересно, что они теперь там, в миссии, делают?
Поздно вечером, когда сестра Бриджет ругалась в коридоре с сестрой Урсулой, которая сказала, что заберёт двух больных девочек в город, Скарлетт насторожилась. Ни одна не показалась ей больной за ужином! А уж когда сестра Урсула заявила, что одна из двух как раз Скарлетт, та поняла, что надо бежать. Немедленно. Чем бы это ни грозило. Потому что если сестра Урсула её заберёт, произойдёт что-то совсем ужасное. Она сделала вид, что идёт в туалет, а сама вылезла в окошко, потихоньку стащила из хлева рваную фуфайку, в которой Майк убирал за козами, и перелезла через стену миссии в том месте, где росла кривая сосна. Она слышала, как у речки кто-то возился и ругал отожравшуюся корову, которую тяжело тащить. Голос вроде бы сестры Урсулы, но Скарлетт не была уверена, поскольку обычно сестра Урсула не шепчет и не пыхтит. Теперь-то ясно, что это сестру Бриджет называли коровой. А тогда Скарлетт не поняла, она просидела под стеной до рассвета, потому что ночью в лесу темно и жутко, и, говорят, медведи уже проснулись. Сильно замёрзли ноги в тапочках, да и фуфайка слабовато грела, поэтому на рассвете Скарлетт пустилась бежать со всех ног, лишь бы согреться. И только потом сообразила, что бежать надо бы вдоль дороги к городу, а не прямо в лес. Она совершенно не представляла, где находится, более того, обратной дороги в миссию тоже не смогла найти. Устала, замёрзла, промокла от росы, к тому же проголодалась. И вышедшего навстречу из кустов волка поначалу даже не испугалась. А потом разглядела, что это не волк, а большая кудлатая собака, серая с подпалинами, щетинистой мордой и глазами, как у ездовой лайки. Собака завиляла хвостом, а стоило Скарлетт заговорить, подбежала и облизала ей всё лицо. За собакой Скарлетт шла очень недолго, потому что неожиданно оказалась на тропинке, по тропинке идти было веселее, а потом она встретила Джо.

Гость.

- Старая ведьма клянётся, что ничего не знает, но девочки в приюте её боятся. Правда, никто из них ничего толком не говорит, но Кристи, то есть отец Патрик, сказал, что среди девочек ходят слухи о каких-то таинственных исчезновениях уже около пяти лет. Достоверно известно только то, что за последние пять лет дети в приюте довольно часто болеют, причём никто из попавших в больницу обратно в приют не вернулся. Но в больнице я ещё не узнавал, тебя встречать поехал. И ещё – всех заболевших сестра Урсула отвозит в больницу лично, но навещать их некому. А вечером накануне исчезновения девочек и гибели сестры Бриджет старая ведьма долго говорила с кем-то по телефону, чему свидетелем был обитающий при миссии помощник по хозяйству, натуральный Квазимодо по имени Майк Рэнсом.
- И какая связь? – поинтересовался Нед.
- Пока не знаю, но у меня нехорошее предчувствие. Кроме того, моему покладистому и смирному братцу как раз в тот вечер шлея под хвост попала, и он вознамерился сам заняться доставкой больных в город, о чём сказал сестре Бриджет, и она, видимо, довела это до сведения сестры Урсулы, а та вскоре после этого объявила о пропаже своей коллеги и двух заболевших воспитанниц. Если я ненадолго брошу тебя тут, не заскучаешь? Доеду до городской больницы, поспрашиваю насчёт больных из приюта за последние пять лет.
Нед не возражал. Перелёт и смена часовых поясов вымотали его гораздо больше, чем он ожидал, и полтора-два часа сна были бы весьма кстати.
Однако, поспать толком не удалось. Сначала появился пёс, который с хозяином не пошёл, а решил скрасить одиночество гостя, для чего избрал способ несколько необычный: плюхнулся поперёк Неда на кровать всей своей тушей. А весил примерно как сам Нед. С трудом распределив пространство кровати между собой и псом, он устал больше, чем за всё путешествие из Торонто на север. Наконец удалось задремать, хотя пёс тоже заснул, и во сне пыхтел, чавкал и похрапывал, так что Нед усомнился, что того пускают в кровать с такими манерами. Питер, конечно, его баловал, но вряд ли до такой степени. И буквально через полчаса после достижения дремотного состояния приятный женский голосок окликнул хозяина по имени. Нед решил бы, что это во сне, но пёс сорвался с кровати, свалив гостя на пол, так что поневоле пришлось вставать.
- Добрый день, - девушка улыбалась, поэтому Нед не сразу её узнал. Притом, что она, вправду, была очаровательна, - Вы в гостях или вас тоже перевели к нам?
- В гостях. А вы просто по-соседски забежали или у вас какое-то дело? – он с удивлением признался самому себе, что ему польстило, что барышня его помнит , и почему-то очень захотелось произвести на неё благоприятное впечатление. Пришлось два раза повторить про себя, что дома жена и двое детей, и вообще в его возрасте на девушек заглядываться поздновато.
Гостья пояснила, что пришла по делу, но, если хозяина нет дома, то она заглянет в другой раз. Дальше Нед сделал совершенно невероятную вещь: вместо того, чтобы попрощаться, он, в нарушение всех своих принципов, принялся рассказывать о странных событиях в католической миссии, надеясь, как он позже и с немалым стыдом признался себе, что девушка ещё немного побудет с ним. Она слушала внимательно, казалось, даже повторяя про себя некоторые моменты, а потом вежливо попрощалась и всё-таки ушла.
Пожаловавшись вернувшемуся буквально через десять минут хозяину на пса, усталость и собственную болтливость, Нед расстроился окончательно, на что Питер успокоил его, что болтливость не при чём.
- Я же говорил, что она фея? Ну вот, теперь ты сам убедился. С ней нельзя разговаривать с глазу на глаз, без свидетелей, потому что будешь говорить и делать то, что нужно ей, а не тебе, и потом удивляться. Не переживай, она безвредная, то есть, вредная, конечно, но неопасная. Максимум, на что она может сподвигнуть серьёзного взрослого мужчину – изменить жене, но нам с тобой это не грозит: мы оба не в её вкусе, да я к тому же и не женат. Господи, шеф, не смотри так, я пошутил! Ты же меня знаешь.
Ну да, то, что у других людей называется чувством юмора, у бывшего напарника выглядело весьма своеобразно, темы его шуток были близки либо к сериалу «Секретные материалы», либо были откровенно кладбищенскими, проще говоря, шутить Питер О`Келли если и умел, то тщательно это скрывал. Он принялся рассказывать, что сумел разузнать, и Нед с тоскливой обречённостью понял, что отпуск не удался. Стоило уезжать на край света, чтобы всё равно попасть в гущу очередного расследования?
Итак, девочки из приюта при католической миссии последние пять лет регулярно попадали в городскую больницу. С чем? Да со всем, по большей части, ничем особенно больны они и не были, за все пять лет умерли только две девочки – одна от лейкемии, а у второй был врождённый порок сердца. Вопрос, куда делись остальные. Документы об усыновлении хранились и в самой миссии, и в городском архиве, но из архива получить документы можно было по запросу окружного прокурора, что займёт прорву времени, а в миссии сотрудничать отказались. Не то чтобы наотрез, но Питер не хотел ни на кого давить без крайней необходимости.
- По-твоему, две пропавшие без вести девчонки – это ещё не крайняя необходимость? – удивился Нед.
- Они могли просто убежать. Спасатели сейчас прочёсывают местность, но пока ничего не нашли. Кроме того, мне кажется, что просмотр документов ничего не даст, только время потеряем зря. Будь мы в большом городе, я бы предположил похищение, но, мы, во-первых, в Пайн Вэлли, а, во-вторых, я представить не могу, кому понадобились сироты, да ещё оптом.
- Что это вообще за приют?

Мститель.

Приют, конечно, был неплохой затеей. Во времена его основания этот северный край был более чем диким, а когда грянула золотая лихорадка, народ ехал всякий. Были недоумки, тащившие за собой жён и детей. Были и те, кто по-честному женились на местных девушках, венчались тут, в миссии, рожали детей…а потом всякое могло случиться: болезни, голод, мороз, хищные звери, змеи, обвалы, лавины – да мало ли опасностей подстерегает человека в горах. Конечно, детей тоже было немного, но не бросать же их на произвол судьбы? Индейцы подбирали, кого могли, но если девушка уходила из племени и венчалась потом в церкви, это, как правило, закрывало дорогу обратно и ей, и её детям, в те времена ещё не было гуманизма, политкорректности, Ассоциации Коренных Народов и медицинской страховки. А индейцы были в большинстве своём некрещёными, и нимало от этого не страдали. Времена изменились. Приют при католической миссии Пайн Вэлли остался, но жили там только девочки, да и то немного, редко бывало больше полутора десятков воспитанниц. Майк долго не мог понять, отчего так, потом отец Патрик объяснил ему, что приют этот для девочек с дурными наклонностями, как деликатно выразился священник. Говоря проще – маленькое подобие исправительного учреждения для несовершеннолетних. Конечно, записных преступниц тут не держали, не тюрьма всё же, но сюда ссылали тех, кого в других приютах при таких же католических миссиях сочли чересчур склонными к нарушению устава. Вот, к примеру, одна из пропавших, Кэр, была совершенно отчаянная девчонка. Чистый сорванец. Притом что девочка была умненькая и добрая, хоть и озорная. Майк дружил с ней, и её исчезновение не на шутку его встревожило. Он удочерил бы её, если б мог. Но он был страшен, не женат, и безработен. В миссии-то его приютили ровно так же, как этих сирот. Он же не то, что не был католиком, вообще ни разу не бывал ни в какой церкви. Монахини, работавшие в приюте, ворчали по этому поводу, но настоятеля их воркотня мало трогала. Обычно он кротко напоминал сёстрам о христианском долге, а если уж очень надоедали, просто молча смотрел на самую ворчливую пару минут, после чего всякое ворчание стихало на пару месяцев. Видимо, сразу вспоминали, как ждали нового настоятеля и что из этого вышло. Прежнего, отца Джона, Майк помнил смутно, хотя принимал его на работу как раз он. Это был глубокий старик, умерший вскоре после переезда Майка на новое место жительства. Обязанности настоятеля какое-то время исполняла сестра Урсула, а потом прислали отца Патрика. Его появление вызвало в маленьком мирке миссии нешуточную бурю: во-первых, он был возмутительно молод, лет двадцати с небольшим, во-вторых, хорош собой, что тоже записали не в его пользу, и, в-третьих, он не был оголтелым фанатиком, сразу же наладил дружеские отношения и с отцом Андреем, коллегой из греческой миссии, и с отцом Энтони из городской кальвинистской церкви, а будь в Пайн Вэлли мусульмане, буддисты или ещё какая-нибудь экзотическая община, они тоже вошли бы в число его хороших знакомых. Сёстры же ожидали предводителя крестовых походов. А Майк неожиданно для себя обнаружил, что с новым настоятелем вполне можно нормально поговорить, хотя разница в возрасте у них была ощутимая: пять лет назад отцу Патрику, действительно, было всего лишь двадцать три года, Майку же почти сорок лет. Он и сам не осознавал тогда, как много для него на самом деле значат эти беседы обо всём и ни о чём, и как ему не хватало простого человеческого общения всё то время, что, оказывается, успело пройти с момента потери Кейт. Вероятно, потому что в миссии не было ощущения времени, серые стены из необработанных камней, сложенные руками первых миссионеров во славу Божию, словно отгораживали миссию от всего мира и его суеты, здесь никто никуда не спешил. Миссия жила вне времени.
Время принёс с собой полицейский. Майк отчётливо ощущал исходившую от рыжего сержанта угрозу. Угрозу всему прежнему укладу, а, возможно, и самой миссии, ясно же, что творилось тут нечто незаконное, пусть и без ведома настоятеля. Да и отец Патрик не из тех, кто прячется от неприятностей за спинами подчинённых, ссылаясь на своё неведение. Вполне в его духе принять на себя всю ответственность за деяния обитателей миссии, чем бы это не грозило лично ему. А его брат из тех, кто докопается до истины несмотря ни на что. И на родство ему плевать. И если понадобится разогнать миссию, он это сделает. Выход Майку виделся только один, поэтому он потихоньку от всех собрался и отправился в город.

Сирота.

Выражение лица у сержанта было совершенно деревянное. Скарлетт почему-то померещилось даже некое сходство с ней самой. Да-да, её тоже нередко упрекали в бессердечии, для девочки ненормальном, а она просто не хотела, чтобы к ней лезли в душу. Вот и он такой же, не привык доверять никому, кроме себя. А Майку, конечно же, не поверил. Во всяком случае, покачал головой и сказал:
- Тронут вашим самопожертвованием, мистер Рэнсом, но в нём нет необходимости. Я знаю, что вы не убивали монахиню, и не надо пытаться доказать мне обратное. У вас и оружия-то нет, уж не говоря о том, что вы не в курсе того, что с ней произошло. И если вы боитесь, что всплывёт нечто, способное прекратить существование миссии, то это зря. Скандала на всю страну не будет, обещаю. Ваш бесценный настоятель всё-таки мой брат, и я не хочу портить его и без того не блестящую карьеру. И не смотрите так по-волчьи, неужели не ясно, что в такую глушь могут упечь только самого неугодного? Хоть я и не представляю, что он такого мог натворить, разве что по своей всегдашней привычке защищал не тех и не там. Так что возвращайтесь обратно в миссию. Да, передайте настоятелю, что одна из девочек нашлась, только мне пока надо ненадолго задержать её в городе, для её же безопасности.
- Вы нашли Кэр? – Скарлетт удивилась даже не вопросу, а тому, каким тоном он был задан. Майк и вправду переживал за неё.
- Её зовут Скарлетт. Только кроме настоятеля никому не говорите, потому что происходят исключительно гадкие вещи, и чем меньше народу знает, тем лучше.
Майк молча кивнул и вышел.
- А что за гадкие вещи происходят? – спросила Скарлетт, выходя из-за двери.
- Ребёнок, а тебе не говорили, что подслушивать нехорошо? – вопросом на вопрос ответил сержант.
И вовсе она не подслушивала, не очень-то и хотелось, могли бы и сами потише говорить. Почему её считают совсем уж дурочкой? Ей, между прочим, уже почти десять лет!
- А мне уже почти тридцать. И, уж извини, но считать тебя взрослой я не могу, хотя бы потому, что убегать в лес на ночь глядя, вместо того, чтобы пойти, например, к отцу Патрику, это, по-моему, ребячество. Согласен, я в твои годы поступил бы так же, но меня тогда тоже считали ребёнком.
И почему взрослые такие зануды? Нет, не все, конечно, но очень многие. Даже Джо иногда. Странно, но Скарлетт отчего-то казалось, что с Джо она знакома давным-давно, хотя прошли-то сутки с небольшим. Более того, если бы не разница в возрасте всего шестнадцать лет, Скарлетт начала бы выдумывать обстоятельства, при которых Джо могла оказаться её мамой. Ну, допустим, не умерла она при вторых родах, а просто потерялась, и искала дочку, но никак не думала, что та попадёт в приют в такой глухомани. Глупо, конечно. Тем более, что Джо сначала вообще показалась Скарлетт девочкой ненамного старше её самой, маленькая, худенькая, да ещё гуляла с самой несуразной собакой на свете. Потом, правда, выяснилось, что не гуляла, а ловила, потому, что собака не её, а соседа, но почему-то всё время путается под ногами. И вчера тоже пёс по имени Мистер Кланси без разрешения влез в машину, когда Джо повезла в миссию цветочную рассаду, частью собственную, частью выращенную миссис Греганс и ещё несколькими дамами из Комитета по благоустройству Пайн Вэлли. А уж выгнать этого зверя откуда-то под силу только хозяину, на остальных Кланси только порыкивает. То есть, укусить-то, может, и не укусит, но собака таких размеров, что проверять неохота. На полдороге к миссии псу понадобилось выйти, Джо его выпустила, а потом, возвращаясь в город, битый час пыталась его дозваться на том месте, где они расстались. Мог бы и сам в город вернуться, наверное, но вдруг потеряется? А пёс привёл с собой девочку…
Ну, а потом Джо всё-таки уговорила Скарлетт пойти в полицию. Вернее, она сначала ничего не сказала, а пошла к тому самому соседу, хозяину Кланси, который, оказывается, полицейский, и у него узнала, что в миссии творились жуткие дела, и Скарлетт, получается, свидетельница. И что есть гражданский долг и всё такое…Только ничего особенного Скарлетт не видела и не слышала, и понятия не имела, чем может помочь расследованию. Да и сержант сразу начал проповеди читать похлеще отца Патрика, так что захватывающего приключения не получилось. Скарлетт так огорчилась от этой мысли, что даже не сразу расслышала, о чём её спрашивают.
- День рождения? Мой? Двадцать первого марта, а что?
- А второй девочки?
- Алексы? Не помню, осенью вроде. Мы не особенно дружили, она старше, у них своя компания. А вам зачем?
- Не знаю пока, но, смотри, как странно получается: слухи о бесследно исчезнувших из приюта за последние пять лет касаются только девочек девяти и тринадцати лет, притом рождённых в конце марта, июня, сентября и декабря. То есть во время весеннего и осеннего равноденствия и летнего и зимнего солнцестояния. Притом пропадают только те, чья дата рождения известна точно, а не примерно, как в случае с твоей подружкой Энни, которая получает подарки в один день с тобой потому, что в этот день её подкинули к двери приюта, и было ей несколько дней от роду. Не слишком ли много странностей?
Скарлетт только плечами пожала.
- Ладно, но почему ты вдруг решила убежать?
А вот это было интересно ей самой. Совершенно необъяснимый и дикий поступок, как сейчас казалось. Но позавчера вечером всё выглядело нормально, и ощущение неминуемой беды Скарлетт помнила очень хорошо. Другое дело, что объяснять что-либо не хотелось, да и толку с тех объяснений? Разве что ещё раз скажут, что это всё ребячество. Она хмуро посмотрела на полицейского, а тот вдруг улыбнулся и отчего-то стал неуловимо похож на её отца, каким тот был, когда Скарлетт была маленькой.
- Не дуйся, а то становишься похожа на мою младшую сестру, - сказал сержант, - А она, говорят, всех женихов распугала своим сердитым видом! Сделаем мы вот что: мисс Моррисон пока согласилась за тобой присмотреть, отца Патрика я как-нибудь уговорю позволить тебе остаться в городе до конца недели, а там посмотрим.
- На что посмотрим? – Скарлетт отлично знала, что когда взрослые говорят «посмотрим», потом ничего не бывает.
Но прямого ответа, конечно, не последовало. Собственно, ничего сержант не ответил, сказал только, что она пока может идти. Но, уже закрывая дверь, Скарлетт услышала, как он сказал сам себе:
- У меня нехорошее предчувствие.

Гость.

- Нет, Питер, тебе точно пора жениться, чтобы в голове места не оставалось для дурацких версий! Тебе везде маньяки мерещатся. Ну да, был тут у вас один, но он ведь уже неопасен. Да с чего ты вообще взял, что с этими девчонками что-то не в порядке? – Нед заглянул за край обрыва на берегу очень живописного озера со странным названием Око Шамана и попятился. Высоты он не то чтобы боялся, просто не любил падать.
- Осторожнее, - предупредил бывший напарник, - Наш маньяк сломал шею как раз тут, и было это год назад. Жаль, Алекс ещё не приехал, он умеет рассказывать лучше, чем я, понимаешь, не всё так просто…
Нед слушал, затаив дыхание. Рассказчик из Питера и в самом деле посредственный, но они были достаточно давно знакомы, чтобы Нед понял: всё сказанное – чистая правда. Оборотни существуют, права была суеверная польская бабушка. Но тот оборотень погиб, вряд ли их вообще много, а если даже и много, не заповедник же тут! Но на Питера разумные доводы не действовали никогда. Он вежливо слушал, но рожа при этом делалась просто-таки деревянная, и упрямство у него было основной чертой характера. Он из тех, кто плывёт против течения, даже утонув.
- Самому не хочется, чтобы всё оказалось так, как я предполагаю, но мне очень не нравятся три факта: дни рождения всех пропавших совпадают с ключевыми днями солярного цикла, летом пропадают девочки, рождённые весной и осенью, а по весне пропадают летние и зимние дети. Кроме всего прочего, удочерённые девочки не получали нигде никаких документов, хотя первой из пропавших сейчас должно бы быть уже восемнадцать лет. И ещё: у директрисы немыслимое количество оккультной литературы, хотя, по-моему, в монастырях подобное чтиво не приветствуется, да и хранит она их не на виду, я нечаянно углядел, потому что Кланси сунул в тайник свой любопытный нос.
- Его-то что привлекло? Только не говори, что он умеет читать!
- Не скажу, но всё возможно, а привлекли его, думаю, мыши. Кошек в миссии нет, их почему-то не любит мой брат, уж не знаю, что они ему сделали. Вот я и подумал, что, возможно, директриса держит связь с кем-то вовсе ненормальным…
Неду очень хотелось сказать, что ненормального из ненормальных он видит перед собой, но…то ли бывший напарник обладал даром убеждения, то ли в его доводах содержалась доля истины, только у Неда появилось ощущение «верного следа», как он сам про себя его называл. И ему очень захотелось взглянуть на миссию вблизи, да, заодно, и в церковь зайти, не зря же бабушка вспоминается то и дело.
Миссия, в самом деле, от города была не близко. И дорога показалась вовсе нескончаемой, потому что Нед расслабился в отпуске и вообще за последние полтора года успел отвыкнуть от манеры Питера водить машину. Про себя он полагал, что водительские права его бывший напарник получил потому только, что инструктор по вождению не рискнул ничего сказать. Или от ужаса совсем дар речи потерял. Ну, представьте: горная дорога, поворот на повороте, скорость около ста двадцати километров в час (медленнее Питер ездить, видимо, не умел), и вдобавок водитель с таким увлечением что-то рассказывает, что периодически вовсе бросает руль, дабы дополнить слова жестами. Да ещё и на дорогу смотрит краем глаза. Короче, это были самые длинные пять минут в жизни Неда Маковски. И он с трудом удержался от того, чтобы пасть на колени прямо у ворот миссии и возблагодарить Господа за то, что позволил доехать живыми.
Миссия строилась на века. Стена в полтора человеческих роста, сложенная из дикого камня, того же материала церковь самого сурового вида, да длинное строение жилого назначения, и пара хозяйственных построек – вот и всё. Длинный дом совмещал в себе детский приют, кельи настоятеля и братии и несколько гостевых комнаток. Помимо этого внутри стены помещались огород, колодец и метеоплощадка – увлечение предыдущего настоятеля. Отец Патрик погоду узнавал по радио, а на месте площадки уже года три предлагал посадить что-нибудь полезное, клубнику, к примеру. Ну, или, хотя бы розы. Сёстры активно сопротивлялись, хотя копать предстояло Майку, а сажать настоятель предполагал сам, опасаясь саботажа. Розы и тем более клубника объявлялись ненужными излишествами, хотя отец Патрик и не собирался заставлять монахинь есть ягоды, ему просто казалось, что дети были бы рады собственной клубнике. В крайнем случае, розы в самом тёплом уголке двора точно удались бы, уж не говоря о том, что они куда красивее метеоплощадки.
- Не пойму я, чего ты страдаешь, Кристи, - лениво жмурясь на солнышке, заметил Питер в ответ на жалобы настоятеля, - Ты же тут вроде главный, нет? Треснул кулаком по столу, рявкнул на них и всех дел! Сразу поймут, что приказы не обсуждаются. Распустил ты их, братишка.
- Ты-то сам часто так поступаешь? – хмуро поинтересовался отец Патрик, но сержант нимало не смутился и ответил, что, если понадобится, он именно так и сделает, из чего Нед заключил, что Питер свою команду тоже слегка разбаловал.
- Тебе хорошо, - вздохнул настоятель, - У тебя в подчинении мужчины, и то всего двое, а вот попробовал бы покомандовать полудюжиной сварливых баб!
Питер в ответ неопределённо пожал плечами, подразумевая то ли то, что справился бы без труда, то ли то, что никого не заставлял становиться священником.
- Да теперь ещё приходится перекраивать расписание занятий у девочек в приюте, рукоделие без сестры Бриджет преподавать некому, просто ума не приложу, что теперь делать и где брать новую учительницу. Конечно, пришлют со временем из епархии, но когда ещё это будет…
И тут Неда осенило: он понял, каким образом можно проникнуть в тайны приюта! Имеется же знакомая портниха из числа прихожанок! С самым невинным видом он сказал:
- Так вы, падре, поинтересовались бы у прихожанок, вдруг кто-то шить умеет или, там, вязать, да и попросили помочь. Я уверен, вам не откажут.
Братья уставились на него, как на пророка Моисея, Нед едва не обернулся посмотреть, не стоит ли у него за спиной оборотень, такие потрясённые у них были лица. Заговорили оба одновременно, отец Патрик во весь голос благодарил Господа за ниспосланную мысль и удивлялся, как ему самому не пришло в голову такое простое решение, а Питер…Питер проработал с Недом пять лет и, конечно, всё понял, поэтому тихо сказал:
- Не дай Бог что-нибудь с ней случится…

Мститель.

Кэр нашлась. Само по себе это было замечательно, но выяснилось также, что сбежала она в одиночку, а потому местонахождение второй девочки – Алексы – до сих пор неизвестно. Майка это не то чтобы сильно беспокоило, это, по большому счёту, было не его ума дело, но в миссии отметили его новую неприятную привычку пристально наблюдать за всеми своим единственным глазом, чего он никогда прежде себе не позволял. Вообще Майк то и дело ловил себя на том, что начинал пытаться что-то анализировать и сопоставлять, в частности, некоторую диковатость прежде общительной Кэр и ежедневные, привычные уже, да к тому же короткие прогулки сестры Урсулы за ворота миссии. А также пару раз слышанные обрывки разговоров за стеной миссии. Один голос точно принадлежал сестре Урсуле, второй…вот тут Майк преисполнился веры в существование Бога, потому что второй голос был голосом старшего из ненавистных братьев Перера. Майку он приходился тёзкой, только называть себя предпочитал на испанский манер Мигелем. Да и было, правду сказать, в братьях Перера нечто мексиканское, хотя, насколько было известно Майку (о, при наличии достаточного количества времени человек может узнать всё, что угодно!), родились и выросли они в Ванкувере. Однако, старший звался Мигелем, второй брат был Диего, а близнецов-полудурков звали Тони и Тоби, различать их, Майк, конечно, не умел. Когда-то до Майка доходили слухи, что у четвёрки бандитов имелась старшая сестра, Мария, но видеть её Майку не доводилось. И вот теперь он смотрел на сестру Урсулу и думал о том, что католики дают детям по несколько имён, одно из которых вполне может служить монашеским, например, отец Патрик был Кристофер Патрик Киаран, а она могла быть Мария Урсула и что-то ещё…а если она действительно в родстве с братьями Перера, то это многое объясняет.
Тони и Тоби с младенчества отличались патологической жестокостью, а старшие братья потакали им, баловали, в итоге вырастили невменяемых чудовищ, изобретающих для собственной забавы жуткие способы убить ближнего своего. Своим нынешним состоянием Майк был обязан именно их прихоти. И пропавшие из приюта дети вписывались в эту версию самым кошмарным образом. Майк только не мог понять, по какому принципу их выбирали, у тех же Кэр и Алексы общего было очень мало. И ещё: дети пропадали парами, но в этот раз одной девочке удалось сбежать, значит, можно было предположить, что за ней вернутся, а вторая, возможно, жива.
Следовало бы, наверное, смотаться в город ещё раз, новый сержант оказался вовсе не таким плохим, как решил вначале Майк, но…
Два обстоятельства нужно было учесть: как представитель закона, отомстить как следует братьям Перера сержант вряд ли позволил бы, и, кроме того, Майку хотелось для начала самому понять, в чём же дело. А помочь в этом должна была сестра Урсула, разумеется, не подозревая о том.
Выследить монахиню оказалось проще простого, Майк даже удивился её неосторожности, но потом…потом начались невероятные вещи. Находясь совсем близко, можно было ясно слышать голос старшего из Перера, но вот увидеть говорившего не удавалось, хотя спрятаться в том месте не сумела бы и мышь. Майк заподозрил было какое-нибудь устройство навроде телефона с включённой функцией громкоговорителя или диктофона, который сестра Урсула отчего-то не может послушать в своей комнате, и тут подул ветер, и сделалось видно, что голос принадлежит вовсе не человеку, а некой аморфной субстанции, видимой только при движении. Будучи убеждённым материалистом, в привидений Майк не верил, но и объяснить непонятное явление не мог. Понятно было только, что в полицию с такими данными ходить нечего. В таких раздумьях Майк и пришёл к настоятелю. Верит ли отец Патрик в привидений и прочую чушь, Майк не знал, но чего от него точно не дождёшься, так это насмешек и подозрений в сумасшествии. И ещё он умеет слушать.
Слушал отец Патрик, действительно, очень внимательно, а выслушав, задумался. Майка уже начало нервировать затянувшееся молчание, когда отец Патрик проговорил:
- Видишь ли, сын мой, сказать, что я верю или не верю в привидения, я не могу, поскольку никогда ничего подобного не видел. Но не очень давно мне на исповеди была доверена весьма странная история, в которую я не поверил бы, если бы, повторюсь, не услышал её на исповеди. А совсем уже недавно я услышал это ещё раз, только от другого человека и в несколько беллетризованной форме, и посчитал бы рассказ выдумкой, если бы не было той исповеди. Предлагаю вот что: с сержантом я пообщаюсь сам, попрошу его узнать об этих Перера всё что можно, если они бандиты, то в полицейской базе данных они имеются. Относительно сестры Урсулы, то в миру её, в самом деле, звали Мария Урсула Ракель Перера, но есть ли у неё братья, мне не известно, а спрашивать я не рискну, потому что если ты прав, мы их спугнём, нам же важно получить сведения о второй девочке.

Майк поспешил согласиться, чтобы не огорчать отца Патрика своими мечтами о мести.

Сирота.

То, что жизнь полосатая, известно, конечно же, всем. Вот только у кого-то полосы как у зебры, у кого-то как у тигра, а у Скарлетт Малдун жизнь была навроде полосатой кошки: серый и тёмно-серый окрас. А если без метафор, то скука и тоска, тоска и скука, и так день за днём вот уже два года, даже два с половиной, потому что в первом приюте, в Галифаксе, было нисколько не веселее. Только и разницы, что летом можно гулять во дворе миссии да полоть грядки на огороде, а зимой, бывало, по целой неделе носа на улицу не высунешь из-за мороза или бурана.
Существовал, конечно, и другой мир. Где кто-то ходит в школу через две улицы, а не поперёк коридора миссии, где можно кормить диких голубей в парке, подбирать на улице бездомных котят и искать им хозяев, смотреть мультики весь вечер и читать ночью под одеялом с фонариком. Конечно, читать с фонариком можно где угодно, скажете вы, но у вас, наверное, и фонарик есть, и книги вам можно выносить за пределы библиотеки. Словом, после трёх дней в другом мире жизнь в миссии стала бы казаться Скарлетт совершенно невыносимой, если бы не кое-какие перемены.
Во-первых, кто-то из жителей Пайн Вэлли не поленился уехать за десять километров, чтобы подкинуть к миссии котёнка. Очаровательного чёрно-белого котика, не так чтобы очень маленького, месяцев трёх от роду, ласкового и умного. По крайней мере, кот прятался всякий раз, когда его могли заметить взрослые. Кошек в миссии не было, их почему-то не любил настоятель. Старшие девочки рассказывали, что старого кота новый настоятель лично препроводил в греческую миссию по другую сторону от города. А нового кота пока никто не выдал, но, конечно, это ненадолго. По опыту своих девяти с очень маленьким хвостиком лет Скарлетт знала, что надёжно хранить тайну может лишь один человек, а то, что известно пятнадцати, уже почти и не тайна. Кто-нибудь непременно проболтается. Но пока кот был преимущественно её, жил у неё под одеялом, ел под кроватью, а по всяким кошачьим делам его приходилось тайком выпускать и впускать через окно.
Во-вторых, вместо сестры Бриджет взяли новую преподавательницу рукоделия, и ею, к немалому изумлению Скарлетт, оказалась её городская знакомая, Джо Моррисон. Трижды в неделю жизнь теперь будет похожей на сказку, потому, что новая учительница была намного лучше всех прежних, вместе взятых. И не только потому, что была гениальной портнихой. В самый первый вечер, когда Джо собралась уезжать домой, Скарлетт даже едва не расплакалась, как маленькая. Джо, конечно, догадалась, взъерошила девочке чёлку и попросила не плакать, а то погода испортится. И на другой день приехала опять, хотя её уроков в расписании не было. А сегодня утром Майк по страшному секрету сообщил, что случайно услышал, как новая учительница спрашивала отца Патрика о том, какие нужны документы, чтобы забрать ребёнка из приюта. Вот так-то. Интересно, как Джо относится к кошкам? Надо будет спросить, решила Скарлетт.
Словом, даже у серой кошки могут быть белые лапки.
Другое дело, что у правильной кошки лапки с когтями, и эти когти выпускаются всегда неожиданно. Котёнок пропал. Не появился ни к обеду, ни к ужину, и Скарлетт отправилась его искать. Она решила, что котёнок убежал куда-то в подвал и там заблудился, потому что если бы его поймал кто-то из сестёр, непременно был бы скандал. А подвалы миссии были рассчитаны на все возможные неприятности, начиная от нападения индейцев и кончая Всемирным потопом. Блуждать в них можно было довольно долго, да вдобавок в старину существовал подземный ход куда-то в лес, на случай, опять же, какого-нибудь нашествия. Майк говорил, что такие ходы строились во многих монастырях, и служили они как для спасения братии, так и для тайной отправки гонцов или укрытия в обители гонимых властями людей. Почему бы котёнку и не удрать в лес? А в лесу лиса, сова, норка, волк и гризли, и каждый из них с удовольствием закусит маленьким глупым человеческим любимцем! Хотя если бы Скарлетт знала, что за ней следит сестра Урсула, в подвал бы она не полезла ни за что.
Сестре Урсуле никак не удавалось выманить девочку за пределы миссии, но когда та полезла в подвал, мысль о подземном ходе возникла у монахини сама собой, и, позвонив братьям, сестра Урсула двинулась за неуловимой девчонкой. Вход в туннель из леса был ей хорошо известен, поскольку она искала его три года, и нашла, когда при генеральной уборке библиотеки наткнулась на старинный план миссии. Всё-таки не всегда легенды лгут. Прямо против выхода из туннеля начинался спуск к берегу Ока Шамана. Место дикое и самое подходящее для целей семьи Перера. И для мести, что быстро прикинул следивший за сестрой Урсулой Майк Рэнсом.

Гость.

- Доигрались, мать вашу! – прорычал Питер О`Келли, со злостью швырнув телефонную трубку, так что несчастный аппарат жалобно звякнул.
Анри непонимающе округлил глаза, но начальник ничего пояснять не стал, проверил пистолет, сунул в карман запасную обойму и направился к двери.
- Я с тобой! – вскочил Нед Маковски, сидевший в участке в ожидании каких-нибудь событий. Чутьё его не подвело, и события не заставили себя ждать.
По дороге Питер пояснил, что найденная было девочка снова пропала, а с ней сестра Урсула, директриса приюта, и Майк Рэнсом. А Джо Моррисон, приезжавшая теперь в миссию каждый день, принялась их искать, и уже полчаса её саму никто не видел, поэтому отец-настоятель решил позвонить в полицию.
- Чёртов идиот! Я же ему человеческим языком сказал, глаз с неё не спускать, одну никуда не пускать! – за все годы знакомства Нед ни разу не видел Питера в таком бешенстве, если бы не головокружительная скорость, с которой они летели по горной дороге, то он бы непременно удивился. Напарник всегда казался ему человеком самого каменного спокойствия и железобетонной выдержки.
- Мой придурочный братец позвонил ещё вчера, попросил пробить по базе некую Марию Перера, и, представь: она теперь монашка, и не где-то, а тут, в миссии Пайн Вэлли. Но это не всё – она и есть та самая поклонница оккультной литературы, которую выявил Кланси, а ещё у неё были братья, четыре урода, каких поискать. Занимались нелегальным игорным бизнесом в Ванкувере, ну и не гнушались всем, что плохо пахнет, но приносит доход. Они поднялись после одного крупного ограбления, семь лет назад, ты должен помнить, все газеты писали, было ограблено одно из крупных казино, в перестрелке погибла уйма народу. Подозреваемыми были как раз четверо Перера, однако их до суда выпустили под залог, внесённый сестрой, а за день до слушания главный свидетель обвинения вместе с женой попал в автокатастрофу. Угадай, как его звали? – судорожно вцепившийся в сиденье Нед не ответил, и сержант продолжил, - Звали его Майк Рэнсом. Где-то через год старший Перера умирает при туманных обстоятельствах, официальная причина смерти – сердечная недостаточность, но хоронили его в закрытом гробу…С тех пор остатки Перера дважды в год посещают лыжный курорт Пайн Вэлли, кстати, ты прибыл одновременно с ними, оранжевый самолёт и три придурка в стиле мексиканских бандитов, один постарше, а двое близнецы.
Тут они приехали, наконец, а к Неду вернулась способность соображать:
- Погоди-ка! Я видел их в день приезда, но их было не трое, а четверо!
- Да нет же, трое, - возразил Питер, - я стоял ровно напротив тебя и видел всё то же самое, из самолёта вышли трое, я пока на зрение не жалуюсь. Чёрт! Слышишь? – со стороны озера раздавались выстрелы. Оба полицейских, не сговариваясь, бросились туда.
Продравшись сквозь густой подлесок, Нед Маковски узрел картину, достойную кисти художника-баталиста, ну, или, на худой конец, пера репортёра криминальной хроники. На краю обрыва в луже крови неподвижно лежали человек и собака, приглядевшись, Нед узнал Мистера Кланси, и отчётливо понял, что преступники до суда не доживут, учитывая без того взвинченное состояние бывшего напарника. Чуть дальше по берегу за большим камнем съёжилась очаровательная маленькая фея, прижимавшая к земле, чтоб не высовывались, двух девочек. На переднем плане довольно потирали руки трое из уже виденных Недом бандитов, рядом с ними стояла монахиня с явными следами собачьих зубов на одежде и большой чёрной книгой в руках, а над ними парила размытая тень, напоминавшая фигуру человека. Дальнейшее, по мнению Неда, было легко предугадать.
- Пригнись, - посоветовал Питер и шагнул из кустов мимо Неда.
Он шёл не торопясь и даже не достал пистолет, но три бандита слаженно заорали от ужаса и открыли беспорядочный огонь. Не замедляя шага, Питер ухватил близнецов за загривки и вмазал друг в друга так, что только кости хрупнули. Третий брат в отчаянии швырнул в него пистолетом, не попал, завопил что-то вроде «это всё она придумала!», кинулся бежать, но оступился и с жутким воплем полетел вниз к озеру. Питер повернулся к монахине, и Неда мороз продрал по коже: голубые глаза бывшего напарника отчётливо светились красным, как у тёщиного сиамского кота. Монахиня в панике попыталась загородиться книгой, но Питер книгу отобрал и разорвал пополам. Монахиня икнула и села. Ноги ей служить отказывались, вызванный из города Анри, чертыхаясь, тащил её к машине чуть не волоком. Призрачная фигура медленно таяла, и Неду против воли чудился за гранью слуха полный разочарования вой.

Сирота.

Котёнка в подвале не оказалось, зато оказалась сестра Урсула, от которой Скарлетт припустилась бежать, как зайчонок, не очень соображая, куда, собственно, она бежит. Поэтому даже не удивилась, с разгону выскочив из подземелья на свет и ветер. Это было самое глухое место на берегу Ока Шамана, почти отвесные скалы исключали возможность добраться сюда с воды, а колючие заросли тсуги отбивали охоту к исследованиям земель у сухопутных путешественников. Где-то ниже по склону была тропа на Лосиный ручей, по ней в миссию приходили из резервации немногочисленные католики из числа индейцев. Но всё это Скарлетт осознала потом, а сначала она увидела четверых незнакомцев самого бандитского вида, один из которых держал за руку Алексу Тремм. Следом за Скарлетт из туннеля появилась довольная сестра Урсула, приветливо кивнула бандитам и расплылась в гадостной улыбке:
- Можно начинать! Эти последние, наконец-то наш дорогой братик вернётся к нам окончательно! – она раскрыла принесённую с собой книгу в чёрном переплёте и принялась нараспев зачитывать какую-то белиберду. Близнецы переглянулись и достали ножи, что Скарлетт сразу не понравилось, поэтому она со всей злостью куснула попытавшегося схватить её типа за запястье, сшибла с ног того, что держал осовелую Алексу, но и сама не удержалась на ногах и кувырком полетела в колючие заросли. Её никто не преследовал, потому что из туннеля выскочили сначала взъерошенный больше обычного Майк, потом молчаливый и невероятно жуткий Кланси, а следом за ним бледная, но явно решительно настроенная Джозефина.
Дальше всё происходило одновременно, страшно и очень-очень быстро: Кланси с рёвом, достойным льва, кинулся на сестру Урсулу, та завопила, братья выхватили пистолеты и начали стрелять. Скарлетт вне себя от ужаса бросилась спасать собаку, но на полпути её перехватила и уволокла за большой камень Джо, успевшая уже пригнать туда же ничего не соображавшую Алексу. Как потом сказал отец Патрик, главный закон мирного человека в случае перестрелки – падай и прячься, поэтому Джо заставила девочек лечь на землю, а Скарлетт ещё и держала, не давая поднять головы. Но всё равно девочка успела увидеть, как Майк упал и больше уже не двигался, а к рычащему и пытавшемуся ползти псу подошёл тот тип, что прежде держал Алексу, и два раза выстрелил почти в упор. У Скарлетт перехватило дыхание, но совсем не от страха, нет. Гнев и обида душили её, и если бы не вцепившаяся мёртвой хваткой Джо, Скарлетт непременно кинулась бы в драку, наплевав и на численное, и на орудийное превосходство противника. Но тут сквозь колючки продрался сержант О`Келли, и дальше уже ничего интересного не было. К Майку и Кланси Джо её не подпустила, потом через туннель пришли врачи, унесли Майка и увели Алексу. Сержант погладил Кланси, а потом подхватил его на руки и крикнул своему другу, который всё это время пытался вытащить застрявшие в одежде колючки, что надо скорее в город.
- Думаешь, Кланси поправится? – спросила Скарлетт у Джо. Та с сомнением покачала головой, и хотя ответила: «Надеюсь», надежды в её голосе было очень мало.
Отец Патрик, ввиду чрезвычайных обстоятельств, позволил Скарлетт остаться пока у Джо, тем более, что та всё равно уже начала собирать документы для оформления опеки над девочкой. Уже в машине, на полпути к городу, Скарлетт позорно разревелась, но Джо пообещала, что никому не скажет, и, конечно, никому не сказала. Зато придумала попытаться навестить в больнице Майка и Алексу.
В больнице ни к Майку, ни к Алексе их не пустили, тогда они направились к ветеринару, чтобы показать котёнка. Да-да, котёнок нашёлся. Он, оказывается, уже несколько дней подряд днём ходил спать на письменном столе отца Патрика, так что тот в итоге поставил для незваного гостя блюдечко с молоком, чему кот был очень рад. Ветеринар, доктор Джонс, был занят. В приёмной на скамейке сидел совершенно потерянный мистер Маковски. Увидев вошедших, он виновато потупился и сказал:
- Жалко собаку. Знаете, я столько раз мечтал, что этого проклятого пса кто-нибудь пристрелит, а теперь вот сижу тут дурак дураком. Питер этого пса подобрал слепым щенком, всё управление потешалось, он его таскал с собой на работу, из соски по часам кормил…и надо же, из такого баловня вырос правильный парень…Кстати, сколько их было, монашкиных братьев?
- Трое…
- Четверо…
Джо и Скарлетт переглянулись в некотором недоумении, а Маковски покивал головой:
-Вот именно. Хотите верьте, хотите нет, а они всерьёз пытались вернуть старшего брата с того света. И им почти удалось, путём многократных человеческих жертвоприношений.
- Идиотизм, - прокомментировала Джо, но собеседник покачал головой:
- Странно, что вы не верите, Питер рассказывал, какой у вас тут весёлый город.
Джо заметно смутилась, а гость продолжал:
- Наверное, причина в этом странном озере, не зря же его назвали Оком Шамана.
Тут одна из дверей открылась, и в приёмную вышел Питер О`Келли. Вид у него был потерянный, он оглядел собравшихся и попытался улыбнуться:
- Доктор сказал, выкарабкается. Нед, скажешь Анри, что я в больницу поехал, ладно? Попробую выяснить, что с девочкой и как дела у Рэнсома.
Когда они оба ушли, а Кланси был устроен в специальной клетке, дошла очередь и до котёнка. Котёнок оказался совершенно здоров, и доктор Джонс даже нашёл в справочнике подходящую для него породу – «сноу шу» - это такие почти сиамские кошки, только с белыми лапками, словно наступили в снег. А назвали его Пэмп, Баловень.

Мститель.

Темно. Тихо. Нет запахов. Умер? Вероятно, и это неплохо, потому что мёртвому нет дела до неудавшейся мести, до собственной бесполезности и безысходного одиночества, и где-то ТАМ его ждёт Кейт…
Но ей придётся подождать ещё. Открыв глаза, Майк не без удивления осознал, что жив и даже довольно неплохо себя чувствует. А на стуле около него сидел отец Патрик в накинутом поверх сутаны больничном халате.
- Добрый день, сын мой, рад видеть вас в относительном здравии. Мы все за вас молились, даже сестра Хелен. С девочками всё в порядке, Алексу накачали какими-то лекарствами, но, к счастью, не наркотиками, она уже вернулась в миссию, а ваша любимица нашла себе маму. И котёнка. И, по всей видимости, собаку. Правда, это собака моего брата, но, похоже, пёс решил, что ему нужна семья, - священник улыбнулся, - А вы поправляйтесь, мы с нетерпением ждём вас обратно домой.
Вот так. Теперь и у Майка есть семья: духовный отец, почти что брат, и много, много сестёр.

КОНЕЦ